https://i.pinimg.com/564x/7a/17/b1/7a17b179049a2e95495d10511ccbb113.jpg


Действующие лица:
Педантичный страж
Хитроумный пират

Внешний вид персонажей:
Описан в анкете или в первом посту.

Дата и время в эпизоде:
Алисса подумай над этим

Погода в эпизоде и место действия:
Эстелл, ясный солнечный день, подслащенный легким освежающим ветерком.

Тип эпизода:
Личный.

Краткое описание действий в эпизоде:

Противостояние — лучшее напоминание о времени, проведенном наедине с собой и собственными мыслями. Противостояние взглядов — знаменательный символ отличия противоборствующих в практике пользования собственной жизнью. Рендон Хоу — пиратский капитан, преисполненный чудотворного настроения и пытливого желания обогатить собственные карманы, пребывает в столицу человеческого государства, дабы наладить старые и установить новые связи с тамошними деловыми партнерами. Алисс — молодой и упертый блюститель правопорядка, готовый пойти на все, чтобы усладить собственные максимализм и обостренное чувство правильного. Чтобы отдать дань уважения законности и системности служения в рядах стражей Эстелла, последний готов сделать отчаянный шаг, преграждающий путь уверенному и амбициозному моряку, неспособному на смиренное поражение. Сможет ли молодой и не терпящий возражений мужчина использовать в угоду собственному мировоззрению опыт и неподражаемый дух авантюризма или же предпочтет стать невозмутимым свидетелем различия нравов?

Рейтинг поста: 1

2

Уже очень давно Рендон не баловал себя оказией очутиться в столице, пребывая на грани социального существования и долгие месяцы оставаясь в компании собственной команды, каждый член которой стал настолько родным и знакомым, что от одного их вида начинало тошнить. Способный на долгое и уж очень глубокое погружение в размышления, он становился чрезмерно отрешенным и закрытым, таким, каким преуспевающий и неподражаемо дальновидный капитан быть не может. Столь затянувшееся и затянутое состояние требовало встряски и резкого, беспощадного эмоционального порыва, разрастающегося позже в прорыв, получить который можно было только при крутом развороте штурвала досуга. И Хоу не был бы самим собой, если бы не совершил сей разворот быстро, спонтанно и решительно. За несколько дней преодолев расстояние в сотни морских миль, разрезая водную гладь на попутном ветре, он сошел на сушу в нескольких бухтах от полюбившегося ему Фаэдера, дабы ни на секунду в том не задержаться. Время диктовало свои условия, а настрой склонял к неотложному ускорению жизни — перемене обстановки. Вторив гласу сознания, еще через день моряк оказался в искомом месте — в самом прекрасном и чудотворном районе столице, где каждодневная рутина и собирательство повторяющихся событий превращались в единую систему протеста устоявшимся правилам: в той части города, где можно было разжиться товарами и услугами запрещенной направленности, и провести время в неотложном переживании за сохранность собственного кошелька. Впрочем, последний пункт в случае с Рендом нарочно не соблюдался, так как в восприятии пирата любая попытка перейти ему дорогу рождала повод узаконить статус человека, который способен на многое: в особенности, если его разозлить. Злость как форма агрессии, правда, Рендону не была свойственна, так как в отличие от многих коллег по каперскому промыслу Хоу искусно и неподражаемо преуспел в технике сохранения самообладания и расчетливого размышления. Посему, выбрав в качестве своего сегодняшнего спутника хорошее настроение, а в качестве спутницы — задорную энергичность, мужчина бодрым шагом проходил по не всегда узким улочкам, обращая на себя внимание без исключения каждого, кто по какой-либо причине стоил и хотя бы какого-то внимания. А целью столь провокационного и нарочито навязчивого поведения явилась идея моряка о том, что самые эффективные и плодотворные деловые отношения нужно заводить не среди тех, кто также как и ты сам ищет выгоды на площадке подобных взаимодействий, а с теми, кто уже сейчас обладает властью, способной повлиять на некоторые события и некоторые судьбы. И если путь в высший совет и интеллигентную элиту Эстелла для человека пиратской принадлежности был закрыт, то с не самыми честными и не самыми гордыми блюстителями закона вполне можно было договориться о сотрудничестве. Особенно, если подсластить перспективу дружбы звонкой монетой и авторитетом капитана, который уже не первый год занимается контрабандой и не первый год занимается любым делом, способным принести прибыль. И хотя денег и средств у Рендона было достаточно, чтобы провести безбедное существование по стандартам простого обывателя, жизнь в разлуке с приключенческим духом и идейной амбициозностью казалась ему непростительно скучной и бесполезной. Так, нарушив с полдюжины законов о границах частной собственности и благоприличном поведении, облапав несколько более или менее симпатичных гражданских дам и стихийным образом спровоцировав несколько беспочвенных кулачных поединков, докучая местным ремесленникам вопросами о тяготах бренного существования и специальным предложением о его облегчении, пират оказался на пороге здешнего трактира, чьи фасад и внутреннее убранство оставляли желать лучшего: столица лишь с виду и в центральных точках обозрения казалась богатой и красивой — на отшибах же люди жили также прозаично и с превозмоганием, как и везде. Расстраиваться чужими бедами Рендон не собирался и потому уже очень скоро оказался сидящим за одним из столиков питейного заведения, где вместо двух прохладительных и освежающих кружек пива нагло обхватил сочные и привлекательные прелести официантки, для удобства знакомства посаженной на капитанские колени. Девушка, как для дамы незнатной и живущей в местах лишенных роскоши, была весьма недурна собой, хотя в иных условиях, при наличии выбора, Хоу вряд ли бы вообще обратил на нее внимание. Тем не менее, светловолосая простачка вела себя, как и любая женщина при виде красивого и состоятельного мужчины: сначала зычно протестовала против оказанного ей внимания, выстраивая образ приличной и неприступной, но в то же время и не торопилась этого самого внимания лишиться: тем более, что Рендон не торопился, старательно форсируя события, дабы привлечь к действу больше внимания ревнивых и безответных ухажеров квартальной красавицы. Хороший день требовал хорошей драки, а хорошая драка требовала хорошего противника, которых, по наблюдению пирата, вокруг не присутствовало. Тем было хуже для извивающейся в его руках девки, ведь делать ее жизнь лучше, а тем паче — связывать со своей, мужчина не собирался вовсе.

Рейтинг поста: 1

3 (2019-11-30 19:37:04 отредактировано Alyss Orchard)

И был этот день первым днем месяца Цитрина, года Пепельной Хвои. Прекрасный и теплый весенний день. И был тогда Эстелл столь же прекрасным. Еще не познавшим всю горечь потерь. Разрушений. Раздора… Мирный и обыкновенный Эстелл… Где в этот день, в своей башни занимался своими магическими делами Фабиан. Гуля в саду она прекрасная леди-тасаури, еще не облаченная в боевые одежды. Джерико еще не знал насколько великим и прекрасным окажется его последний прыжок. И даже Фаурт в тот день был весел и полон сил. Все занимались своими делами. Радовались тихому приходу еще только начинающейся весны. Не знали, и не могли знать, что случиться уже через несколько дней…
И Алисс тоже не знал. И тоже занимался своими делами. Обычными делами обычного городского стражника. Ладно… не совсем обычными.
Дело в том, что издревле так повелось что некоторые районы Столицы Столиц, несколько отличались от других. С незапамятных времен, так сказать. Маленькие автономии в большом городе. Трущобы, просто отказывающиеся жить по законам единым для всех остальных. Не сказать, чтобы власть имущих это устраивало. Время от времени отряды городской стражи демонстративно вводились в эти обители анархии. Ловили шлемами кирпичи с крыш, кирасами стрелы из темных подворотен, и вдоволь окропив мостовые собственной кровью, выводились. До тех пор, пока очередному видному городскому деятелю, не приспичивало вновь показать кто в городе власть.
С приходом Александра Таррела проверенные и освященные временем методы все же начали меняться. Новый человек в страже быстро добился огромного влияния, и хотя его головокружительный взлет к вершинам власти, был еще впереди, фундаментом ему послужили именно его труд над реконструкцией городских сил безопасности. Не имея тогда контроль над всей стражей, Таррел посвятил всего себя повышению эффективности тех сил что стояли под его непосредственным началом. Справедливо пологая что численность стражи никогда не будет достаточной, он решил компенсировать это дополнительной выучкой, улучшенным качеством снаряжения, гибким и умелым реагированием на угрозы. Отдавая должное эффективным и продуманным действиям Серого Братства, он тоже не мог остаться в стороне и от их практик… Тем более районы где стражников не жаловали, и где за упоминание Мадиры или законов, могли и по роже врезать, были для него словно плевок в лицо, и устранение этого пережитка прошлого, должно было стать тем трамплином что должен был придать ему ускорения в его амбициозном росте (в текущей реальности трамплином стало нечто другое, а амбициозный рост превзошел все ожидание…).
Так или иначе, Алисс поморщился от кислого и лишь Миролика знает, чем разбавленного пива. Восседая за одним из столиков в захудалом трактире, он ждал. Просто ждал. Облаченный лишь в бывалого вида кожаные одежды, с кинжалом за поясом, и с надвинутым на глаза капюшонном, из под которого торчал лишь подбородок с не самого опрятного вида щетиной, он казался родным здесь. Порождением естественного союза анархии и портвейна. Сыном трущоб, спускающим наворованное на нехитрые развлечения. Лейтенант стражи, командир целой мать его роты, кривил нос и с огромным, почти нечеловеческим трудом вливал в себя дрянное пиво.
Он ждал. Ждал одного человека. Контрабандиста.
Обнаружить. Подать сигнал. Захватить цель. Ждать подкреплений. Обнару…
Раз за разом в голове прокручивался не хитрый приказ Капитана. Которому сопутствовало столь же нехитрое вступление. Таррел любил, когда все было лаконично и понятно.
- Если постоянное присутствие стражи стоит слишком дорого, то мы пойдем другим путем. И им будет больно Алисс. Очень больно. Им придется считаться с нами. Мы будем брать крупные цели. Одну за другой. Понимаешь? Сперва ребята в гражданском находят ее и заламывают, и тут же бойцы в броне заходят в район, и выводят наших ребят с их добычей. Здорово, да? Ты ведь мне не откажешь, лейтенант?
Орчард не отказал. И теперь ждал. Вяло ползущие минуты падали друг на другу громоздя неестественно долгие часы. Нет, он привык к такому. Сотня-другая дежурств, и любой привыкает. Но сложно было держать ум в ясности, когда все к чему ты можешь приложить себя это кружка дрянного пива. Всего третья за утро. Все так же трезв как стеклышко, как и полагается городскому стражу, каким всегда себя и видел Алисс. Но мысли его уже окончательно ушли от серой и неопрятной таверны, от мочи в кружке, от всего этого нелепого карнавала… Не подвластные ему уже мысли вертелись вокруг тех рыцарей что он часто видел в Верхнем городе.
Орден… Орден. Орден. Почему он так не похож на то что я себе представлял в детстве? Разве с такими бандитскими рожами ходят твоих избранники… Скажи мне Цельп. Скажи почему так? Так ли ты задумывал свой план? Даришь ли ты им свою силу, и свою защиту? Неужели они такие же... После своего первого знакомства с городской стражей, я уже понимал во что я вступаю… Что все здесь прогнило, что все мои усилия будут напрасны… Но ты знаешь. Ведь ты знаешь, правда? Ты знаешь, что я не мог поступить иначе, даже если все это будет бесполезно. Бессмысленно. Я хотел остаться тем что я был… Но не смог. И теперь даже понимаю Тарелла. В том, что он пытается сделать. В том, что невозможно победить честно того, кто играет бесчестно. Возможно и мне предстоит стать таким же как он. Верящим лишь в эффективность, целесообразность. Но ты же знаешь. Конечно же знаешь, что я не хочу этого. Всем сердцем не хочу. Что мне делать? Что мне делать сейчас…
Кто знает, как долго мог длится этот монолог? И каким результатам он бы привел. Но ему не суждено было обрести свое завершение. Ведь глаза стража, даже глубоко задумавшегося стража, привыкли ловить любое… несоответствие. И вот сейчас стоило лишь преисполненного своим извечным задором капитану переступить порог заведения, как он тут же привлек к себе самое пристальное внимание со стороны Алисса. Манера поведения, внешность, поступки… Человек этот явно был полон найти приключений на свое мягкое место.
Только зачем?
Крепкий и не лишенный некого разбойничьего шарма, незнакомец решил сразу и все всем показать, свои манеры, свое пренебрежение к их существованию, свою силу и власть…
Только зачем?
Подцепив штатную кружкорозносицу, он быстро принялся поступать с ней так, как обычно с ними и поступают в заведениях подобного рода. Вот только он забыл положить ей в вырез немного монет… 
Только зачем? Ему просто скучно, и он хочет драки? Местным конечно глубоко безразлична такая драма. Девушка привычна, и не раз уже через это проходила… Разве что хозяин заведения увидит отсутствие планы, и решит вмешаться. Это может вызвать большой скандал. Контрабандист может выбрать другое место…   
Девушка вскрикнула. Впервые за все время вскрикнула по-настоящему. От удивления… Алисс вздрогнул.
Почему… Почему я так думаю? Почему я сука думаю так как хочет от меня Таррел? Какой нахрен контрабандист. Гребанной секирой тебя по голове, сука ты дранная Александр. Ненавижу тебя…
Чуть не подпрыгнув Алисс, направился к месту действа, и шлепнул рукой, вполне ждущего этого человека, по плечу, оставив ее там. Вполне готовой к тому что ее схватят и начнут ломать.
- Ты что из ваэддирского сарая выполз? Тебе девочки хрен оттоптали и теперь мстишь? Отпусти ее. Она не хочет. – Может она и хотела, за соответствующую плату, но Алиссу уже было все равно. Никто не может поступать вот так. И быть правым, только за счет того что он сильный.
Цельп, спасибо тебе…

https://b.radikal.ru/b28/1911/dd/6cce897283da.png

Рейтинг поста: 1

4

Молодость — пора опрометчивых решений. Сполна преисполненный решительного и неподвластного подавлению анархизма, Рендон столько раз оказывался вовлеченным в ситуацию, близкую к той или иной степени риска, что давно позабыл о чувстве самосохранения. Сия субстанция из горячительных переживаний и импульсивной раздражительности со временем омывалась гладким и устанавливающим совершенную форму веянием, называемым в простом заключении слов банально и примитивно: талант. В случае с Хоу умения самой разной направленности диктовались и затачивались бесподобной способностью к анализу происходящего вокруг и символическим значением, которое он мог если не увидеть, то установить во всем, что происходило. Подобного рода жизненный базис складывался во фрактальную прогрессию увлечения миром во всех его проявлениях: простецки малых и глобально величественных. Сидя в компании прекрасной незнакомки, чья удивительная композиция очарования и недевственной привлекательности складывалась из необычайного умения подать себя так, словно бы главные ее атрибуты — целомудрие и набожная скромность, мужчина наполнялся задором и энергией, с какими герой класса “обыкновенный” подходит к очередному подвигу, о котором позже будут слагать легенды. К счастью для Рендона, в свершении идейной ценности над схожими обстоятельствами он не являлся дилетантом, а потом весьма ловко и непринужденно задавал собственный ритм мелодии происходящего. Так, удостоив свою незатейливую спутницу смачным и довольно фривольным поцелуем, пират оказался во власти стороннего внимания, чье услужливо грубое и безрадостное прикосновение сигнализировало о старте нового витка уже полюбившегося сюжета: начале акта противостояния человека свободного и служителя системы ценностей, позволившей массам отказаться от чудеснейшего досуга — отказаться от необходимости думать самостоятельно. Человек, с виду наполненный сомнениями во всех отношениях, взирал на увеселительного путника с высоты нерушимых убеждений о том, что принято называть порядком. Жаль лишь, что в понимании Рендона толк в столь привлекательном образе мысли сводил личный потенциал к минимуму следования чужим убеждениям. Но убеждения эти шли в кардинальном разрезе с убеждениями Хоу и потому он был готов с превеликой радостью подыграть любым событиям, на которые настроился с виду еще зеленый парнишка. Однако, действовать в строгом согласии с заданной со стороны условностью моряк не был намерен, а потому вопреки ожидаемому эффекту разгоряченного дебошира не стал совершать резких телодвижений, а, напротив, предпочел поддаться воле совсем нетяжелой руки на своем плече. Так или иначе, а реального интереса к барышне, за которую субъект с особо обостренной гражданской позицией решил заступиться, Рендон не испытывал. Потому, с легкой насмешкой во взгляде и легкой непринужденностью в общем напряжении тела, он сбросил с себя груз девичьего тела, чему последняя, вполне ожидаемо, абсолютно не обрадовалась. Тем не менее, рожденные в голове девчушки опасения и страх, читаемый в учащенно вздымающейся и особенно соблазнительной в такие моменты груди, позволил той отодвинуть свои протест и гордость на задний план, дабы спешно ретироваться вглубь служебных помещений трактира. Забавно, что именно этот поступок — поступок человека, принявшего на себя роль правозащитника и добродетеля, напугал ее куда больше, чем поведение инициатора намечаемой зарисовки.
— Как скажешь, — ухмыльнулся Хоу игриво, — отпустил, — ловко и чрезвычайно юрко прогнувшись в спине, мужчина вывернулся из незатейливого захвата представителя лучших мира сего, чтобы в одно едва уловимое мгновение оказаться на одном с ним уровне. И хотя противостояние взглядов было любимой психологической игрой капитана, в этом конкретном случае обладатель непобедимо проницательных серых глаз не стал самоутверждаться за счет того, что даже со стороны казался во всех смыслах лучше: выше, красивее, увереннее и значительнее. Вместо этого, пират скривился в едва удерживаемой в непоколебимом состоянии лукавой улыбке, призванной смениться раскатистым приступом смеха, чье рождение — знак углубленного рассмотрения своего “оппонента” под лучшим углом обзора и светом, обнажающим из-под капюшона не самого внушительного вида нижнюю половину лица.
— Дааааааааааааа блядь, — протянул моряк, не спуская глаз с лика мнительного проходимца, — это я-то из “сарая выполз”? Иронично сближая одну дугу брови с другой, он смерил самого главного “красавчика” на районе уничижительным и беспрецедентно презрительным взглядом, — ты себя видел вообще? Важным аспектом происходящего являлась не смысловая нагрузка речевых оборотов пирата, а то, с какой интонацией и грамотно выстроенными паузами он их использовался: под давлением невозмутимой и тактически правильной издевательской реакции, то немногочисленное скопление дневных посетителей заведения, что позволило себе остаться в стенах наполняющегося напряжением помещения, заметно повеселело и приняло слова Рендона за чистую монету. Теперь, вместо того, чтобы принять сторону заступника и неравнодушного появленца, местные мужланы не стеснялись присовокуплять высказывания смутьяна разными издевательствами вроде: “да он же и вправду, урод, внатуре, чо ты вообще выперся? Та сука вполне комфортно себя с ним ощущала”. В подобных условностях важно понимать, что тот, кто управляет толпой — управляет и событием, а потому, под рокот унижающих хмельного паренька возгласов, Рендон с чувством абсолютного равнодушия и пренебрежения, направился в сторону по направлению к выходу из таверны. Он знал, что не успел дать достаточного повода для того, чтобы появившийся из тени парень посмел вступить с ним в открытую конфронтацию и знал, что у того нет оснований для того, чтобы начать драку: все же “обиженную” даму моряк отпустил, а те немногочисленные оскорбления, отправленные в адрес безответственно правильного юнца, были столь же справедливы, сколь своевременны. Кроме того, этот же оскорбленный минутой назад высказал в сторону Рендона не меньшее количество ласковых и нежных пожеланий, а потому, в каком-то смысле, на уровне мужского понимания, они стали квиты. Но, все было не так просто: ведь Хоу, также, помимо и всего остального, знал и еще об одной особенности человеческого разума: под влиянием нахлынувших чувств и обстоятельств, вступивших в резонанс с глубоко сидящими убеждениями, ему не требовалось причин и объективных оснований, чтобы пойти на отчаянные поступки. И потому, уверенный в том, что дюже осмелевший салага не смирится с таким положением дел, пройдя несколько рядов деревянных скамей, капитан развернулся столь резко и столь профессионально, что этот рывок можно было сравнить с атакой змеи, готовой обороняться до последнего. Запущенный в мышечном натяжении всего пиратского тела стул в секундном полете сумел развить скорость достаточную, чтобы если не отправить в нокаут, то хотя бы сбить с ног любого, кто попадется ему на пути. Нетрудно догадаться, что в качестве цели указанной примитивной конструкции был выбран единственно верный человек, чье появление претило и одновременно с тем угождало досугу пирата. Беспочвенная и легко воспламеняющаяся ярость заиграла во взгляде моряка, жаждущего продолжения и готового к тому, что сухопутный боец и близко не представляет, какого это: вступить в драку один на один с тем, для кого не существует преграды между милостью и хладнокровным убийством. И хотя количество амуниции на поясных ремнях вторженца свидетельствовало о его навыках в искусстве сражения, на стороне Рендона было нечто куда более важное, нежели способность держать оружие с правильного конца: опыт и способность думать головой во время поединка. Стремительно сблизившись с нарушителем спокойной оказии ублажения женщины, пират одним чудотворным выпадом длинной и мускулистой ноги отправил смельчака на продолжительное служение сырому полу, где принялся, не без спровоцированной самостоятельно злости, обучать того трепетному смирению под осадой града кулачных ударов.
— Нуууу, — выдал он навязчиво громко, — не разочаруй меня, сука.

Рейтинг поста: 1