Действующие лица:
Faurt Larenn
Iris
Внешний вид персонажей:
В постах. Предположительно, в гражданском.
Дата и время в эпизоде:
Конец месяца Янтаря. День, близщийся к вечеру.
Погода в эпизоде и место действия:
Прохладный день конца лета на одном из эстеллских городских кладбищ.
Тип эпизода:
Личный.
Краткое описание действий в эпизоде:
Незапланированная встреча двух членов Ордена Цельпа. Одна привыкла спасать жизни людей. Другой - отнимать их.

Рейтинг поста: 0

2

Горечь потекла вниз по пищеводу, обжигая горло и раздражая небо приятным, но чрезмерно «пряным» вкусом. Это Фаурт приложился к фляге с виски. Он стоял у одной из могил на кладбище в Нижнем Эстелле. Вокруг было почти безлюдно, только какая-то пожилая пара на другом конце участка прощалась с надгробием своей дочери, и одинокий мужчина раскладывал цветы на месте упокоения своей супруги. Все кого-то теряют. Сам Фаурт, например, терял друзей и товарищей. Они либо умирали у него на руках, либо он сам умудрялся отворачивать их от себя. К этому у него был настоящий талант.
Итак, Ларенн стоял возле могилы Дримара Харена - своего лучшего друга и напарника с тех времен, когда она они служили простыми патрульными в страже. Стоял и смотрел на холодное каменное надгробие и словно бы без слов, одними только мыслями, разговаривал с усопшим. Он обращался к покойному син’тресу и представлял себе то, что мог бы тот ответить на всё, что человек ему рассказывает. Это попахивало безумием, но обычно Фаурт легко мог себе вообразить реакцию друга. Но сегодня воображаемый Дримар всё больше молчал. Потому что цельпит не знал, как бы в действительности отнесся Харен ко всему случившемуся. Что сказал бы, узнав, какой щедрый дар небеса дали Фаурту? Ругал бы за то, какой ценой калека вернул себе возможность ходить? Осудил бы за всех тех юных предателей, который «Золотой Дракон» хладнокровно казнил? Ничего из этого Ларенн не знал. Как ни знал и сам, как следует относиться к собственным поступкам. В последнее время его чувства притупились. Он смотрел на себя по утрам в зеркало и ничего не чувствовал. Ни сомнений, ни горести, ничего, что могло бы отвлекать его от выполнения долга. От служения городу и его жителям. Даже любовь и страсть, которые он бережно хранил в памяти, лишь углями тлели в груди после последнего разговора с Анной и Кэр.
Обычно он приходил на это кладбище, чтобы почтить память умершего друга и немного прочистить свои мозги. Поговорить с мертвецом, исповедаться и разобраться в себе. Обычно Фаурт очень скучал и тосковал по Дримару. Син’трес был ему как старший брат, которого у Ларенна никогда не было. Но сегодня было никак обычно. Паладин смотрел на камень с выбитым именем и ничего не ощущал. Былого умиротворения не ощущалось. Он снова приложился к фляге.

Рейтинг поста: 1

3

Вероятно шуршание платья могло выдать Ирис.
А может стук неизменных низких каблучков, который мерно отстукивал не спешные шаги по каменной плитке. В любом случае тасаури не скрывала своего присутствия. Мерно и тихо двигалась среди каменных глыб памятников, витиеватых и покосившихся оградок, среди плачущих деревьев и безобразно отстриженных кустарников. Леди Эала, разумеется, оказалась здесь не случайно. Быть может из-за грусти своей, которую оставляла на этой территории и не уносила с собою в жизнь. А может хотелось, чтобы этот незнакомый ей парень под каменной плитой, был навещаем не только одним Фауртом. В любом случае Ирис Эала данным вечером была на кладбище Нижнего района.
Окутанная темным плащом с серебряным завитками, словно инеем, на длинных рукавах, жрица остановилась в метрах десяти от Ларенна. Сперва та не хотела нарушать уединение человека и его мыслей, что наверняка были тяжелы под гнетом выбранного места. Присмотреться, возможно даже оставить Фаурта одного. Но могла ли так поступить лиса? Подождав совсем малость, наверное после третьего захода рыцаря к фляге в обществе тасаури, жрица все таки подошла ближе, обозначив свое присутствие. Так медленно и очень.. аккуратно, словно боялась и не желала спугнуть особенный настрой встречи.
Фигура лисы выплыла по правую руку Ларенна так, словно и была там всю его жизнь. Коснулся запах духов, если бы рыцарь вдруг оказался посреди хвойного леса и вдыхал особый запах полной грудью. Эала молчала. Она сперва обласкала взглядом надгробие и ее мысли коснулись сумки, что всегда с ней. Внутри найдутся сладкие благовония, которые она зажигает на маленьком алтарике своей матери-богини. Быть может они пригодятся и здесь. Но потом леди подняла взгляд на мужчину. Исходившая от него горечь наполняла даже ее легкие.
А затем был шаг ближе, совсем короткий и такой уверенный. Лиса подняла руки и мягко заключила Фаурта в объятия. Так, словно ведала всю его печаль. словно готовая разделить с ним эту горечь и помочь отпустить груз. Даже не ведая какой именно. В этом сжатии рук на его талии, комканье одежды пальцами на спине, было заключено так много, что сложно передать словами, попытайся Ирис сейчас сказать. Сжала в комке радости и уюта, в объятиях скорби и надежды. Уткнувшись лицом в плечо, тасаури зажмурилась. Как же порой этого плеча не хватает в нашей жизни. К которому можно прийти и сказать:
- Хочешь поговорить? - Вот так просто и без всяческих лишних пафосных фраз. Еще немного подержав рыцаря и оставив на нем толику своего тепла, а так же пару лисьих белых шерстинок, тасаури отхлынула от человека. За это время они оба изменились, не так ли? Пускай орден не столь велик, дабы в нем не смогли встретится два друга, но все же это первая их встреча вне территории. Лиса стянула с головы капюшон, позволяя закатным сумеркам касаться белых волос и раскрашивать все краски мира в свои новые цвета.
И право, скажи сейчас рыцарь, что не желает видеть никого, то жрица растворится белесым туманом почти сразу.

Рейтинг поста: 0

4

Фаурт повернул лицо к тасаури. Глаза рыцаря, несмотря на изрядно выпитую долю фляги, были пугающе трезвыми и словно бы пустыми. Целительнице хватило бы невооруженного взгляда, чтобы понять – пациент испытывает глубокое эмоциональное потрясение. Во всяком случае, так свое унылое состояние диагностировал сам Ларенн. Он будто выгорел изнутри. Почти выгорел, не до конца. Казалось, что и на новеньких ногах он стоит только благодаря исключительной силе воли. Она обняла его, он не сопротвлялся.
- Нет, не очень, - признался рыцарь с мягкой улыбкой обреченного человека, когда Ирис отпустила его и отошла. – Я не хочу никого ни видеть, ни слышать. Мне сейчас спокойнее… с мертвыми.
Он кивнул на надгробия. Конечно, любопытство подстегивало Ларенна спросить, как целительница нашла его. Но он уже привык к тому, что хвостатая жрица знает всё про всех, когда дело касается друзей или сослуживцев. Поэтому парень задал другой вопрос, который прозвучал равнодушно, скорее из вежливости:
- Ты чего-то хотела?
Кажется, то тепло, которое стремилась передать ему лиса, было просто поглощено и исчезло без какого-либо результата.

Рейтинг поста: 0