1 (2019-07-23 22:50:01 отредактировано Rendon Howe)


Действующие лица:
Ирис Эала
Рендон Хоу

Внешний вид персонажей:
Описан в анкете или в первом посту.

Дата и время в эпизоде:
Вторая половина месяца Топаза года Пепельной Хвои.

Погода в эпизоде и место действия:
Эстелл, солнечный день.

Тип эпизода:
Личный.

Краткое описание действий в эпизоде:


Круговорот событий в мире находится в состоянии постоянного повторения всем известных ситуаций: негодяи охотятся за выгодой, не гнушаясь самых низких и коварных помыслов, а добропорядочные обыватели подсознательно ищут возможность испытать свою добродетель. В конечном итоге оба архетипа встречаются, образуя единство противостояния.

Ирис — представительница редкой расы тасаури и обладательница чуткого умения проживать свою жизнь в непосредственной гармонии с ее исконно правильной стороной, проводит дни и месяцы в скрупулезном старании помочь раненым и больным. Рендон — пират и человек, представление об уникальности расы Ирис которого сводится к цене, назначенной за “обладание” ее экземпляром.

Круговорот событий находится в постоянном движении, набирающим скорость и обороты благодаря появлению и участию в нем третьей стороны: человека, чье влияние и финансовые способности достаточны для того, что нанять целый корабль с командой жаждущих обогащения отщепенцев. Главный способ реализации которых являет собой беспрецедентную поимку и противоправное пленение Ирис.

Круговорот повторится вновь или же в этом конкретном случае стороны предпочтут пренебречь отведенными поколениями социальными ролями?

Рейтинг поста: 1

2

Рендон сидел. Делал это умело и так тщательно, что команда “Вероломной” постепенно начинала забывать о том, что у них есть капитан, о том, как он выглядит и о том, что вообще мотивирует их быть собой. Мерным течением каждый адепт пиратской братии находил себе занятие по душе и способностям: одни играли в кости, ставя на кон какие-то личные безделушки, ценность которым устанавливалась исключительно способностью отражать солнечные лучи. А иными словами — блестеть. Другие подначивали более непоседливых товарищей пройтись по трапу и закончить свое существование в позе баклана, воткнутого клювом в морское дно. Третьи травили байки, сделав соревнование из обыкновенного словоблудия. Иные пользовались моментом и таскали из ограниченных трюмных запасов ром и, конечно, применяли его по назначению до победного завершения. Еще одни и вовсе — спали, предпочитая громкой компании и активному досугу чуждое типовому пирату уединение. Из перечисленных обстоятельств можно сделать простейший вывод о том, что на борту пиратской бригантины все идет своим чередом, как обычно. Однако, то было бы правдой, если бы не один исключенный элемент пазла: они стояли на якоре под мирным флагом в одном из портов Фаэдера и задавались одним и тем же крайне навязчивым вопросом: почему капитан уже сутки не выходит из своей каюты? Ответ был гораздо проще, чем могло показаться: Рендон сидел. И делал он это в одной из особливых и узорно украшенных усадеб Эстелла. Напротив него, отделенный массивным сандаловым столом ютился человек, чье имя Рендону называть не стали. И правильно, ведь тайны в понимании пирата нужны были для того, чтобы использовать их против обладателей.
— Называй меня просто “Коллекционер”, - представился тучного вида мужчина, чья интонация и общий вид вселяли надежду на скорый конец всего сущего, - Я не имею намерений иметь с тобой дел больше, чем того требуют обстоятельства, но, сейчас, когда ты уже сам пришел ко мне и, если верить слухам, способен на большее, чем просто пустая болтовня, то у меня есть для тебя предложение.
— Отказ не принимаю. Плачу щедро, - констатировал он тут же, не дав Рендону и секунды на то, чтобы принять участие в диалоге, - Крайне щедро.
— Называй меня как угодно, - парировал Хоу, не сводя взгляд от огромного агата, инкрустированного в огромное кольцо на жирной руке собеседника, - Думай как угодно и говори что угодно, но если даже моя работа будет заключаться в пустой болтовне, то оплата не просто должна быть щедрой, - пират выждал паузу, провоцируя наймодателя встретиться взглядами, - она должна быть щедрой вперед.
И хотя дальнейший их разговор не задался и остался крайне скуп на количество произнесенных фраз, к взаимопониманию “стороны” все равно пришли. По мнению последователя “Веселого Роджера” работа была столь же простой, сколь и долгой, ведь затейливый “Коллекционер”, который по совместительству был скорее “Таксидермист”, предпочел получить в свою собственность товар живого назначения. Ему требовалась представительница расы тасаури, коих в округе было чуть меньше, чем не было, да и среди них ему требовалась не любая, а вполне себе определенная. Осведомитель обозначил имя искомой жертвы похищения, указав, что Ирис Эала не только нужна ему живой, но еще во всех смыслах целой, ведь из ее уникально сложенного тела можно было извлечь пользу самыми разными “путями”. Извращенцев и тронутых Рендон встречал довольно часто, а потому подобные подробности его нисколько не смутили, а вот то, что Ирис была работницей местной лечебницы напротив — заставило задуматься о реализации плана поимки. Которого, к слову, не было вовсе. Проблема заключалась в том, что столичный город был не только густонаселен, но еще и хорошо охраняем, из чего складывалось простейшее умозаключение: хватать девку среди белого дня и бежать по направлению к выходу из города, а позже на тракт, было невозможно.
— Значит, она должна пойти с нами по собственной воле, капитан? Вопрос риторический и задан худощавым боцманом Спарки, которого Рендон пригласил к участию в очередной авантюре заранее. С ним вместе они прошли не одну передрягу и если Хоу и мог доверить столь ответственное задание кому-то из своей команды, то, конечно, кандидатура главного после капитана приходила на ум мгновенно.
— Она не пойдет с нами по собственной воле в заключение, Спарк, - Рендон говорил конкретно и даже жестоко, однако то была обыкновенная для него манера речи, - Ее нужно заставить это сделать без шума и суеты.
— Ба! И как? Просто заявимся в лечебницу и попросим ее, мол, сударыня, а не соизволите ли вы добровольно отдаться нам в сексуальное рабство, дабы во вселенной стало одной яркой звездой больше? Или может лучше сразу ее под венец попросим, чтобы и в “горе и в радости” она всюду за нами следовала?
— Да, сразу за обоими, Спарк, - Рендон принял ироничную интонацию боцмана совсем ненадолго, - Подумай сам: она врачеватель, целительных дел мастер, помощница больных и неисправимых, спасительница судеб, если угодно, - Хоу остановился в нескольких улицах от главного здания Ордена Цельпа, на предусмотрительно выбранной обзорной точке.
— И что с того? Проткнете меня своей саблей и скажите, что лечению в городе не подлежит? Что лежит больной и подыхающий в вашей каюте на другом конце материка?
— Это мысль, - ответил Рендон уже серьезно, - Но я предлагаю действовать прозаичнее: как и все целители, она наверняка крайне мягкотелая и сердобольная, а значит легко поддается на убеждения, если есть угроза для чьей-либо жизни или здоровья, - пират ухмыльнулся, подмигнув коллеге по авантюре, - Но на тебя ей плевать, уж прости: выглядишь как ублюдочный головорез.
— Ясное дело: я ведь такой и есть, - Спарки шутливо улыбнулся и сделал несколько шагов на месте, - То есть наша цель - найти того пациента, к которому она испытывает особое отношение и с которым она особенно старательно носится, так?
— Именно, - ответил Рендон шепотом, а после плюнул в проходящую мимо женщину, которая с уж очень яростным интересом наблюдала за ними. Последняя попыталась пуститься во все тяжкие и выбрала из своего арсенала слов самые губительные ругательства, однако Рендон на пару со Спарки знали их в разы больше. Победа в противостоянии “умов” была предрешена.
Через несколько минут оба пирата зашли в здание лечебницы с разных концов, позволяя себе не испытывать комплексов и стеснения в отношении всего и всех, что встречалось им на пути.

Рейтинг поста: 3

3

К сожалению, но Ирис не знала нанимателя наших доблестных героев.
А если бы знала, то хорошенько бы вдарила посохом по его наглой морде лица, ибо врать достопочтимым господам абордажной сабли и рома - недопустимое, а главное порой опасное занятие. Ведь не досказать всей картины, это тоже своего рода солгать. Но кто же поймет этих богачей? Вот уж точно не скромная целительница. Порой сидишь на крохотной кухоньке, под зеленый чай разбираешься со списком расходов и понимаешь, что если бы не купила те миленькие синие занавесочки в дом, то хватило бы на новую выбитую сегодня дверь. А еще хочется купить себе воздушное безе, новый зажим из эльфийской стали, босоножки и канистру формалина. И как то особо богатой себя не ощущаешь.
Но вернемся к поставленной задаче и позволим маленький ликбез в мир лисонек.
Говорят, что те времена прошли, когда на тасаури охотились из-за их славного меха, да странной волшебной крови. Кровь от крови богини Инари. По сути это был банальный геноцид и дабы просто выжить, вся раса (вернее остатки) собрались и ушли в горы. Там же, под рукой Великой Лисицы, они упиваются одиночеством. ненавистью ко всему остальному миру (не факт) и под магическими метелями берегут свои хвосты. Порой случается так, что единичные особи все таки уходят в мир и им запрещено раскрывать тайну. Как своей расы, так и места ее расположения. Потому в мире живут в основном либо как люди с звериными чертами, либо как оборотни. В нашем же случае, леди Эала маскируется под оборотня- полярную лису. Песца. Вот в этот момент нужно просто понять во что ввязался наш герой. Ему предложили украсть пушистого песца. О да. Да начнется же эпопея.
Начнем же с того, что опишем место прибывания лисоньки. Это любимая часть в разговоре, всегда. Ирис ужасно гордилась тем фактом, что она занимает место главного врача ордена Цельпа. Ордена бога войны. Ордена вышколенных рыцарей. Элиты Эстелла. Изюминки в армии столицы. Крепость рыцарей стояла обособлено, за высокими стенами. Все наружные окна были сделаны бойницами как раз на случай обороны. Пригодилось, кстати, при осаде Эстелла. При ней же частично понесла потери, но активно восстанавливается и скорее всего крепость сейчас возводит новые укрепления и по традиции - лучше прежних.
Лечебница находится в левом крыле, занимая под свои нужны полностью выделенное пространство и окнами на плац. Порой так прекрасно утром выпит холодного чаю, остывшего и заваренного еще вечером, да полюбоваться на бодрых новобранцев, что прыгают и бегают под зычные голоса рыцарей ранга так второго. Еще думается прекрасно, что хочется положить все три своих хвоста на карьеру медика и начать военную. Там по крайней мере обеды по расписанию, а не когда "пять-минут-перекусить-ночью".
В здание ордена Цельпа есть множество ходов, общедоступных, правда, всего несколько. Главные ворота, если ты на тяжелой боевой силе верхом, либо же пропускной пункт с западной части стены и восточной. В будке сидят двое и записывают все гражданских (и не только их) посетителей в особую книгу. Кто пришел, зачем пришел, во сколько пришел \ ушел. Подпись. Так что скорее всего капитану и его боцману, что разделились для более успешного прохода на территорию, придется немного здесь притормозить и выговорится этим замечательным дежурным. Всю душеньку вывернуть, да рассказать-показать.
Ладно, документов не требуют хотя бы, однако в лечебницу все равно проводят. Обычно на это выделяется один принудительный доброволец из первых попавшихся оруженосцев и оные как раз следят за тем, дабы гражданские не шатались праздно по территории. Проход в госпиталь был в списке тех зданий куда могло обратится население. Вряд ли прям положат лечить, но проконсультировать или отправить в нужную городскую лечебниц вполне можно.
Вот, кстати, добрались как раз до госпиталя.
Конечно не сердце Цельпа, но вполне даже хорошее одноэтажное здание с такими же узкими окнами. Три входа \ выхода. Слева и справа стандартные, для того чтобы сразу попасть либо на пост медсестры, либо в кабинет глав. врача, в зависимости от стороны коридора. В центре же большие двери, они на самый экстренный случай. Ключ. естественно, у бабушки Зинаиды, которая везде и всюду. Внутри госпиталь - это длинный коридор с палатами по левую сторону руки, да кабинетами, кладовками и прочим по правую. Столовой общей не было, она была на втором этаже основной крепости. Но больных все равно туда не пускали. Парочка смоливших рыцарей на входе наверняка бросят несколько задумчивых взглядов на пришлецов и снова жадно затянуться. Внутри пхнет типичными микстурами и, кажется, мылом. Гнойную хирургию в том конце здания описывать не будем во избежание.
А вот леди Эалу найти было легко. У нее для этого есть целый кабинет, чтобы там ее находили. Она, значит, там прячется, а её все находят и находят. Безобразие. Время застало тасаури, которая магией иллюзии скрывала свои хвосты, за весьма обычным для себя занятием. Значит кабинет, который наверняка сдадут предатели из госпиталя, не закрывался уже даже. Был светел, прагматично пустоват и являл собою большую часть жизни Ирис. Смотровая кушетка, письменный стол на котором папки отсортированы по алфавиту, а карандаши по степени изношенности. Кресло врача, пара полочек, табуретка, да узенький диван в противоположном углу, как вожделенная мечта до которой не добраться. В кабинете помимо лисы был еще сэр Игорь. Игорь - это посвященный в рыцари четвертого ранга рыцарь, посвященный, между прочим, самим Джерико Хембертом, бывшим главнокомандующим Цельпа. Сэр Игорь Зеленый доблестно несет службу при лисе и тот факт, что он алоэ, ему не мешает. У него есть огромный горшок, частый полив и обилие лисьей любви. Что еще нужно для алоэ, дабы расти и матереть? Вот этим и занимался. Рос и матерел с каждым днем.
Лиса же, стоя на табуретке и предварительно сняв туфельки с низким каблуком, возилась с разнообразным склянками на полке. Звякала ими, рассматривала этикетки, щурилась. Вообще леди Ирис Эала, это женщина лет тридцати с большими лисьими ушками, единственным золотым глазом. Второй скрыт под белой повязкой с металлическими клепками (Ирис скажет что это для функциональности, но мы то с вами знаем, что клепочки - это декор). И это ей не мешает сердито смотреть поверх половинчатых очков с двумя стеклышками, да сортировать заботливо сваренные зелья, настойки и примочки по только ей известным критериям.
День только начинался ~

Рейтинг поста: 4

4 (2019-07-25 15:17:17 отредактировано Rendon Howe)

В естественном для себя обыкновении Рендон попал в нужную часть крепости под придуманным именем “Зельдан Тристорро”. Умело импровизируя историю о путешественнике, который нашел экспериментальный способ лечения некой выдуманной тропической болезни, он, без труда для воображения, вогнал испытывающего его намерения стража в состояние безысходной тоски. Супротив напускной уверенности, которая везде и всюду опережала реальный эмоциональный тон Хоу, пират недурственно переживал об успехе этой затеи: все-таки главная резиденция Ордена оборонялась с особым пристрастием и угодить за решетку собственным ходом ему не хотелось. Тем не менее, бывалый моряк легко владел силой самовнушения и без особого труда контролировал страх при помощи все подавляющего азарта. Кроме того, отступление и бессилие было банально не в характере Рендона. Оказавшийся внутри скромного по меркам окружающего фона здании, мужчина применил непопулярный в собственном инструментарии способ контакта с представителями лечебницы: он был вежливым и учтивым. К общей радости, выбор орудия достижения цели оказался не только верным, но и эффективным, потому как испытываемая пиратом медсестра не только подробно расписала план больницы, но еще и сама сопроводила его к кабинету главного врача.
— К вам посетитель: у него брат болеет какой-то..эм..каким-то необычным расстройством личности, - констатировала она неуверенно, при этом уверенно пропуская Рендона в аскетичную на вид комнату. Ждать особого приглашения или каких-то иных сигналов не приходилось и потому сподручный экскурсовод поспешила просеменить обратно на свое рабочее место.
Хоу вошел в кабинет уверенно и непринужденно, так, будто врач не могла быть занята ровным счетом ничем другим, кроме как ожиданием его и его выстроенной из пустоты истории. Поздоровался он не сразу: прежде всего требовалось удовлетворить неприкрытое любопытство, внимательно оценив взглядом все пространство помещения. Глаза пирата светились едва различимой благодаря тусклому оттенку радужки страстью, каковая возникает у человека в моменты осознания всей полноты масштаба происходящего. С тем лишь отличием, что для участников этой истории все только начиналось. Хозяйку территории Рендон признал не сразу: отчасти из-за того, что ее присутствие меркло на фоне удивительно здорового вида и размера растения, а отчасти от того, что до момента встречи пират успел придумать себе куда более броский “образ” жертвы и не хотел принимать в качестве главной героини похищения закомплексованную "табуреточку". Уж больно закрытые одежды, как для свободной женщины, и уж слишком небольшой рост, как для оборотня. В последнем наблюдении Рендон не был уверен, однако вполне себе наверняка не мог признать в Ирис человека. Будучи сам непревзойденным лжецом, мужчина с удивительной непринужденностью и легкостью различал ложь и старание что-то сокрыть в других. В главном враче Ордена всего этого было предостаточно. На долю секунды Хоу даже поймал себя на мысли о том, что у них может быть что-то общее.
— Здравствуйте, Ирис, - обратился он голосом не то серьезным, не то игривым, - Эала, - на фамилии была намеренно выдержана пауза, до тех пор пока между Рендоном и Ирис не был установлен зрительный контакт, - Я правильно произношу? У Вас весьма необычное имя, как для этой части Долины.
Формализм соблюдать не приходилось: Рендон большую часть своей жизни был предоставлен сам себе, а часть своей успешной жизни и вовсе имел в подчинении больше полусотни людей, из-за чего привык быть “хозяином” любой ситуации. Посему, едва заметно изогнув бровь над правым глазом, Хоу сел на ближайшее к нему кресло и вальяжно перекинул одну ногу через другую в районе ступней. Он смотрел прямо в лицо собеседницы, навязывая долгий зрительный контакт и, казалось, будто в этот затяжной момент вся его концентрация сузилась до единственной координаты - “заклепанного” глаза Эалы. Как и все пираты, Рендон любил все диковинное и выделяющееся из общего потока, а потому не без труда подавлял в себе желание сначала вырвать “драгоценный” золотой глаз, а после заглянуть под повязку, где когда-то мог быть “спрятан” другой. Но то были лишь мимолетные мысли, вызванные глубоким и уже ставшим постоянным погружением человека в пучины подсознания.
— Прошу прощения, - Хоу будто “проснулся”, - Я был неучтив и забыл представиться, - Улыбнувшись самой лживой и оттого не менее обаятельной улыбкой, он развеял обстановку своим особым умением - “театральной” способностью невербальными жестами показывать раскаяние, - Меня зовут Зельдан Тристорро и я бесконечно польщен возможностью познакомиться с Вами, - наигранно преклонив голову, а после выпрямившись в спине, пират вновь встретился взглядом с целительницей, - О Вас хорошо отзываются. И не только в городе. И, говорят, будто вы достигли некоторых досели не повторенных успехов в области медицины.
— Охотно в это верю, - “Зельдан” аккуратно поднялся и довольно стремительно сократил расстояние между собой и расположившимся неподалеку алоэ, - Чем “это” кормят? Вопрос был спонтанный и спровоцирован был исключительно непосредственным любопытством, какое возникает у ребенка при виде чего-то доселе невиданного, - Выглядит очень внушительно и даже немного.. опасно.
— Кхм, - мужчина вернулся на секунду назад во времени, - Так вот. Я к Вам по двум вопросам: личному и общественному. Один вытекает из другого. С какого предпочтете, чтобы я начал?

Тем временем, где-то в коридорах лечебницы расхаживал в поисках различного толка интересностей Спарки. Он выжидал момента — сигнала, если быть точнее, который подручным образом должен был подать капитан. А до того целью боцмана было отвлечение на себя внимания всех остальных: как посетителей лечебницы, так и ее персонала. Подобные перформансы у него обычно получались даже лучше, чем у Рендона: не зря ведь он был главным по вопросам поддержания командного духа на корабле. Вот и сейчас, притворяясь ни то умалишенным, ни то социально отстраненным гением, он сидел на полу в приемной медицинского пункта в окружении местных завсегдатаев: бедолаг и страждущих разного уровня обреченности.
— Френки, дружище, - приобнял он парня с ампутированной правой рукой, который тут же попытался возразить, мол, он не Френки, а Сигизмунд, но для Спарки это имело нисколько значения, - Ты пойми, что жизнь - она не в страдании, не в болезнях и отчаянии, не в войне и постоянных упреках от жены, которую ты ненавидишь, а в том, чтобы уметь быть больше любых обстоятельств. Посмотри на меня: я в свое время служил на флоте и тоже потерял руку. Я ненавидел всех и вся: от государства, до товарища и до солдата противоборствующей стороны, который сделал это со мной. Но что это мне дало, скажи, что?
— Но у тебя обе руки на месте, - справедливо возразил кто-то из окружающих его больных.
— Да, - согласился Спарки с уникальной податливостью, - В этом-то и весь секрет: не идти на войну, не защищать интересы тех, кто не станет защищать твои и не страдать по тому, что безвозвратно потеряно. Так вот.. Вас тут по меньшей мере человек пятьдесят, - Спарки оглядел собравшихся и, конечно, сильно утрировал, - Представьте как Вы облегчите жизнь себе и вон тем милым дамам, - боцман указал на стоящих неподалеку медицинских сестер, которые в редкий раз видели своих пациентов такими заинтересованными и безмятежными, а потому и не вмешивались в ситуацию, - Если все разом забудете о своих проблемах, хотя бы на время, и возьмете свои жизни в узду и разом покинете, наконец, это мрачное и лишенное радости место?

Рейтинг поста: 3

5 (2019-07-26 00:01:04 отредактировано Iris)

Закомплексованная табуреточка. Прелесть ~ 
За небольшой опыт приключений по всей Долине, как только лисоньку не называли. В основном, конечно, это были куда более лестные эпитеты, али же наоборот, несколько.. мм.. м.. противоположные, желающие уязвить жрицу в самое сердечко. Но чтобы назвать тасаури закомплексованной? О, как бы расхохотался ее друг, услышав это. Особенно в момент, когда Эала избивала его зонтиком за сквернословие. Но, кажется, это несколько не особо удачный пример воспитанности.
А меж тем вертикальный зрачок лисицы следил за передвижением своеобразного гостя. Строгий взгляд поверх очков, который ассоциируется у большинства с ранними годами учёбы и всеми "радостями" этого времени, был прикован к Рендону. Кажется, леди Эала уже сейчас рассматривала возможность выгнать столь.. храброе создание. Прийти в обитель лекарств и магии, в сердце госпиталя и личный кабинет врача. Тасаури молча стерпела и тон, и самодовольную, вполне даже уместную кстати, ухмылку. Но кресло! Её кресло!
- Так, - раздался шелестящий женский голос в помещении и белое облачко лисы зашевелилось. Ирис поставила склянку на полку, крайне аккуратно и с любовью, тем самым освободив себе руки, да начала спускаться. Малость приподняла длинный подол платья, дабы -о, ужас-, на пару секунд оголить лодыжки и мягко приземлиться на пол.
- Кресло для посетителей с другой стороны письменного стола, уважаемый, - продолжила леди, надевая снова эти туфельки с низким каблуком. Пришлось немного отвлечься, всего на пару мгновений, право. И в момент, когда жрица уже снова подняла взгляд, то капитан пиратов уже был подле сэра Игоря. Её сэра Игоря! Если такое было возможно, то Эала побледнела. Мало что в этом мире заставит ее двигаться так ловко. Так грациозно. И так быстро. Даже, кажется, время вокруг замерло, дабы дать возможность лисоньке добраться. Каким-то едва ли не танцевальным па, лиса всего несколькими шагами преодолела расстояние разделяющие Хоу и себя.
ХЛЁСТЬ!
Вместе с тонким запахом духов, что исходил от копны волос и заколки в виде веточки сирени, пришло наказание за любопытство. Шаловливую руку пирата шлепнули, так и не давая возможности коснуться растения, как шлепают провинившегося и накосячевшего. Даже если он этого и не желал. Даже и не тянул свои ручонки к благородному сэру. Кстати говоря на горшке, конечно же огромном глиняном, имелась характерная эмблема ордена Войны. Боевое алоэ. Может быть действительно стоит ужасаться? Но Игорь все равно был славным малым и не злился на глупых людей. А потому с достоинством молчал. Подчеркиваю, с достоинством рыцаря.
- Ничего. Не. Трогайте. В. Моём. Кабинете. - Отчеканила лисица с высоты своего роста. Не высокая Эала наверняка доставала носом чуть выше ключицы Рендона, но разве это останавливает? И этот взгляд единственного глаза, который вроде как должен быть снизу-вверх, а он ничерта не такой. - Вот что, господин Зельдан. Сядьте здесь и уже просто расскажите что вас ко мне привело. Это должно быть очень важное, раз обратились в орден, а не в лечебницу Хемберт. - Бегло осмотрелась, нашла нужное кресло и цапнув мебель за спинку, с характерным противным звуком скрежета ножек по дереву, притащила до пирата. Как ловко у нее получается делать задуманное. Вот теперь на его плечи легли ладони леди и хотел того, али же нет, но Хоу сядет в это кресло. Ну или заработает себе не только синяки на плечах, что тоже вероятно, но еще и личный титул "дракона". Ибо раздраконил! Впрочем, вряд ли жрица сможет именно силой заставить мужчину. Надеялась на эффект?
- Начинайте с общественного. - голос через некоторое время снова стал мягким. А лисонька, убедившись, что ее странному растению ничего более не угрожает, уселась напротив в кресло уже свое. Мягкие покатые плечи не напряжены, руки сложены в замок на коленях и кончик белого хвоста мелькает из под длинной юбки платья. Ну не прелесть же?     

Тем временем в коридорах лечебницы, коих было то полторы штуки, наблюдали за новым лицом. Гражданских в госпитале было не так много, скорее всего Спарки натыкался на мед персонал и рыцарей вы штатском. У последних форма была одна и та же, казенная. Лишь некоторым, вестимо чинам постарше, допускалось что-то интересное. Например залихватская пижама с тапочками в общем холле, где как раз и вел свои беседы наш друг Спарки.
- Чет как-то сразу об чесотке не забывается, - прогнусавил еще один собеседник, вклинившийся в разговор. - Вот чаго, друг, давай лучше сами сделаем мир радостным, ыхч. у меня эта. тут есть.. немного. - Подмигивание больше всего походило на нервный тик, а смачный хлопок по спине за приглашение бухнуть. Да ктож откажется в такой славный день, да принять на грудь халявного? Пара лиц с активной жизненной позицией сразу нашлись в собеседники.

Рейтинг поста: 3

6

Строгий тон и замечания главного врача нисколько не задевали Рендона. Более того — он их даже не слышал, так как в принципе не был способен воспринимать никакие повелительные интонации, направленные в свой адрес. К тому же, как и у большинства законченных негодяев, его отличительное самочувствие лишь приумножалось негативом со стороны. В особенности, если это раздражение пират самостоятельно провоцировал. И как удачно все складывалось в аспекте напряжения и психологического противостояния, если смотреть на то, как женщина моментально и настойчиво возбудилась. И хотя внешне могло казаться, что в попытке контролировать каждое телодвижение Рендона Ирис могла преуспеть и поставить того на место, а в крайнем случае — указать пальцем в сторону выхода, на самом же деле пирата эти потуги лишь забавляли. Настолько, что в какой-то момент он даже не сумел сдержаться и подыграл “Тумбочке”: обмяк и покладисто “упал” на заклейменное под него кресло.
— Вы такая сильная, - заметил он язвительно и самодовольно, стараясь ни столько задеть врача, сколько сократить “дистанцию” между ними, - Не оставляете мне ни единого шанса на свободу самовыражения, - конечно же, он смеялся, а как иначе? В противном случае женщина могла поверить в свое превосходство и потерять бдительность, а капитан чертовски не любил играть не на равных. Ровно до того момента, пока не начинал проигрывать.
— Вот какое дело, Ири-с, - пират приподнялся вместе с креслом и передвинулся на полметра ближе к алоэ, - Я конечно трогать ничего не буду. Тем паче, что и не собирался, но вот про “кого” речь иная. Предпочитаю держаться “света” и восстанавливать справедливость везде, где это только возможно, - нарочитая ухмылка и вновь скрещенные взгляды, - Вы ведь только что трогали меня, так? Думаю, что после этого я заслужил право потрогать Вас в ответ, - и на этой фразе пират замолчал, кардинально изменившись в лице. Общее выражение и мимика Рендона несколько ощутимых мгновений создавали естественный для него образ: человека, потерянного для цивилизованного мира и способного на все что угодно. И будь сейчас вокруг них несколько стражей, и Ирис было бы не о чем беспокоиться, однако их не было и потому в конкретный момент времени женщина была полностью во власти случая.
— Я шучу, - рассмеялся он немногим позже и вновь стал непринужденным, - Боги! Вы и вправду тут все такие чрезвычайно серьезные и настороженные? Думаете я умалишенный? Пришел в сердце Ордена, в гущу военизированного гарнизона, прямо в кабинет главврача и диктую свои условия? Серьезно? И для чего? Чтобы “что” захватить? Вашу невинность? В той тональности и тех акцентах, которые использовал Рендон, произнесенное действительно звучало правдоподобно и стыдливо: какую ценность могла для стороннего человека нести лечебница и ее главврач? Даже если рассматривать потенциальный интерес с точки зрения выгоды, которую можно извлечь с продажи запасов медикаментов на черном рынке, мысль о том, что для этого нужно взять на штурм целый гарнизон Цельпа, исключала любые попытки к действию. Впрочем, не для пиратов. Не для Рендона, во всяком случае.

Тем временем, в неуютных помещениях лечебницы, происходил полномасштабный переворот. Спарки, пользуясь не только данными ему заранее указаниями, но и нестандартным складом ума, на который, к слову, уповал капитан, с большим хотением принял и рассмотрел все поступившие от больных "предложения". Конечно, же, о собрате, спрятавшим горячительные напитки в палатах Ордена, боцман подумал примерно следующее: “Нахер иди со своей чесоткой и умри где-нибудь в сторонке”. Однако, вслух же сказал примерно следующее: “Какое замечательное предложение! Сразу видно достойного человека, по злому стечению обстоятельств оказавшемуся не в то время и не в том месте! Бедолага, конечно же, я разделю с тобой твой чудотворный эликсир. И всех остальных мы тоже с собой позовем. Говорят, что занятия на свежем воздухе несут больше пользы, чем потребление затхлого и спертого воздуха в помещении. Так идем же наружу: поглядим как занимаются солдаты!”.
И Спарки не был бы самим собой, если бы при всей грубости и даже мерзости своего внешнего вида не являл собой эталон харизматичности и душевности. В его устах любые — даже самые ненормальные — предложения казались чем-то естественным и осуществимым, а любой призыв к действию и манипуляция представлялась учтивой просьбой, взывающей к желанию ее удовлетворить. И вот уже через несколько минут, держа под руку одного из едва ходячих пациентов, Спарки в сопровождении всех приспособленных к ходьбе “единомышленников” вышел во внутренний двор крепости. Само собой, подобного рода отхождение от “регламента” вызвало не только тревогу у персонала лечебницы, но еще и привлекло себе немало внимания со стороны тренирующихся неподалеку солдат. Замешательство и смута были посеяны в тот миг, когда мирный “митинг” перешел в разряд противостояния, а быстро захмелевшие (не без помощи таланта Спарки к смешиванию алкогольных напитков) гражданские приняли позицию “активной” защиты своего “духовного” лидера. Но то был лишь один из этапов маневра.

В кабинете врача же царствовало идиллическое беспокойство: Рендон с азартом и с присущим ему артистизмом рассказывал Ирис о пользе научного прогресса при помощи примеров и методов лечения тропической лихорадки, поведанных ему в странствиях одним из племен островных аборигенов. Смаковал и присовокуплял свои наблюдения мыслями об инновациях в области медицинской техники и, конечно, делал правильную расстановку на авторитете и иной социальной выгоде, которые можно было приобрести, если успеть запатентовать эти идеи первыми. И, в целом, повествование Хоу не было лишено смысла и отчасти даже было правдиво, ведь он действительно много странствовал и знал немало континентальных методик противодействия горячке. К сожалению, не все они были инновационными и не все из них были именно лечением - скорее различного толка махинациями, призванными убедить организм в том, что он вовсе не болен. Все это расплывчато и медлительно вливалось в незащищенные дивного вида уши Эалы с одной единственной целью — отвлечь внимание и удержать в состоянии гнева.
— Это что касается связей с “общественностью”, - заключил “Тристорро”, - а что до “личного”, то, - в кабинете запахло гарью, сильной настолько, что игнорировать это было попросту невозможно, - то вот он как раз и подоспел.
Приободрившись и будто глотнув глоток свежего воздуха после месячного пребывания в закрытой шахте, Рендон подскочил с места, сделав два уверенных и удивительно длинных шага по направлению к Ирис. Движения эти были не только ловкими, но и профессиональными: здесь вместо сомнительного предпринимателя “Зельдана” чувствовался настоящий морской волк, способный связывать самые крепкие петли вслепую. Что он собственно и сделал при помощи особо крепких бинтов, услужливо ожидающих своего часа на одной из полок лекаря. Вереницей изящных и одновременно с тем очень жестких волевых движений он обвязал еще белую ткань вокруг рта своей жертвы. Чтобы наверняка — на несколько оборотов. Конечно же, он не ждал, что малютка станет терпеть подобные домогательства и потому предусмотрительно “обнял” Ирис при помощи нехитрого болевого захвата руки. О манерах говорить не приходилось, но джентльменом Рендон и не был. Еще через секунду все та же полоска бинтов была обвязана вокруг запястий врача, рекомендательно прижатых к лицу “пациентки” похищения. А сверху — для закрепления целостности “замка”, эти же уже обездвиженные руки были еще раз обвязаны вокруг головы, которая, помимо речевых функций, теряла теперь еще и зрительные. Как раз на моменте, когда вся эта страстная “танцевальная” процессия набрала обороты и уже достигла своей кульминации, а в кабинете более нечему было падать и ломаться, в дверях появился Спарки. Вошедший в раж и весь черный от копоти, он улыбался, размахивая остатками бутылки из-под чего-то мало приятного.
— В общем половина солдат пытается утихомирить местных чахоточных, а другая справиться с пожаром лечебницы, - боцман улыбнулся, - и не только ее. Так что у нас есть небольшое окно времени, чтобы слинять, кэп.
— Бери цветок и выноси его через свободный выход, - указательно бросил Рендон, закидывая “мумию” Ирис на плечо, - если спросят, скажи, что отчаянно пытался спасти жизнь главному врачу, но та была настойчива и не хотела покидать “свою” вотчину налегке. А я, тем временем, “благородно” вынесу “очередного” пациента лечебницы куда-нибудь подальше от огня.
На том они и порешили. Накрыв “тушку” врача первым, попавшимся под руку, полотном ткани (пусть даже и занавесками) они разделились — каждый в своем направлении. Рендон и трофей, способный ненадолго озолотить его существование, спокойно вышли через ближайшее окно и продолжили “спасательную” операцию по направлению к выходу из крепости — останавливать и проверять их было уже некому. И даже не потому, что ни один солдат не обратил на них должного внимания, а потому, что было просто некогда разбираться в том, что именно происходит: со стороны казалось, будто Хоу действительно помогает в спасении сгорающих. Спарки же, взяв на руки увесистый алоэ, да сделав лицо как можно более траурным и печальным, поспешил выбежать из почти обвалившейся лечебницы. После этого, для подтверждения искомой версии случившегося, ему требовалось лишь указать на цветок, да рассказать в красках о том с каким героическим порывом главврач старалась помочь людям, попавшим в беду. И с каким не менее героическим альтруизмом не смогла сохранить собственную жизнь.

В несколько минут окружающая действительность преобразилась до неузнаваемости: спокойный и организованный гарнизон солдат Ордена из системного объекта военной муштры преобразовался в пылающий муравейник суетливых адептов противопожарной безопасности, перемежающийся с паникой противоборствующих сторон экзистенциального спора “о счастье” между больными и боевыми. Пираты же, условились встретиться уже возле корабля - в одной из бухт, недалеко от Фаэдера.

Рейтинг поста: 3

7 (2019-07-26 17:48:10 отредактировано Iris)

Талант.
Определенно у мистера "Зельдана" был талант игры на струнах чужих нервов. Изумительная партия и великолепное исполнение. У Ирис же, прошедшей все круги бюрократического ада в столице, были вполне закалены эти самые нервы. Положим сюда сверху всю тяготу лечебниц, ноющих (а порой и кричащих) пациентов, болеющего дедулю, который ждет ее дома и постоянно путает лисоньку с белочкой. В общем леди Эала считала, что нервны у нее закаленные и расшатать их, ввести в берсерскую ярость, было неимоверно сложно. Но пират активно подбирался к этой планке. Раз за разом выдавая порцию триггеров и зацепок. И это при условии, что мужчина просто сидел и изредка жестикулировал руками.
Нужно сказать, что лисьи ушки были сперва обращены в сторону своего собеседника, а на третьей минуте монолога и описания процесса сепсиса в тропиках, где каждая ранка готова обернуться гангреной, малость поникли. Вот примерно на этом моменте, когда капитан вещал о эффекте плацебо для больных, жрица начала догадываться. Смутно, на уровне подсознания. А когда моментом позже мимо окна прошелся еще и один из её пациентов, стало очевидно - тянут время. Но для чего? Руки Ирис все еще покоились на коленях, а мысли начали раскручиваться. Вместе с пониманием того, что это не пациент и здесь не спроста, пришло неожиданное спокойствие. Для чего можно красть время главного врача госпиталя? Дабы отвлечь, это логично. С этим мужчина справляется превосходно. Тогда вопрос, для чего ему отвлекать тасаури? Украсть всех пациентов? Ерунда какая то. Лекарства, оружие, наркотики? Ересь. Значит человека. Вертикальный зрачок дернулся в сторону двери. Жрица плавно встала. Задержалась взглядом на возможном оружии своего посетителя, которое по идее должны были отобрать при входе, но мало ли как рядовые справляются со своей задачей. И вот она, пара шагов по кабинету.
-Охраа-а-м-мМ-ММ!! - Примерно на этом отрезке времени и встретились Рендон, Ирис, бинт. И знакомство как-то сразу не задалось. Не то чтобы тасаури имела какие-то предрассудки по поводу пиратов или бинтов, но все вместе и взбалтывать явно было лишним. А лишить жрицу голоса - очередным правильным поступком. Эала так же поступила бы, наверное. Буквально за стенкой находились доблестные рыцари, которые не смотря на общую суматоху, вполне могли героически ворваться в кабинет врача и не менее героически всех спасти. Ирис от пирата, а пирата от Ирис. И, поверьте, не знаешь даже что хуже.
А лисонька воистину сопротивлялась!
Конечно же было до одури больно и женский стон окропил помещение. Извиваться, отталкивать, царапаться, наступать каблучками по ногам. Все это было скомкано, сумбурно и хаотично. Но сделать все, чтобы замедлить, оттянуть, заставить нервничать и ругаться Рендона - было сделано. Обзаводясь все новыми витками бинтов, тасаури все более активно изматывала своего похитителя. Единожды сумела заполучить себе миг, когда удалось извернуться, оттолкнуть, высвободить свою руку. И вместо того, дабы попробовать развязать или сорвать эти несчастные бинты, лисонька бегло пошарила ладонью по столешнице своего стола и взяв первое что попало в руки, смачно хряпнула в район головы Хоу. Этим "первым попавшимся" была чернильница. Обычная стеклянная чернильница, которая вероятно оставит весьма хороший след \ ссадину \ синячищщще. И темную кляксу чернил на самом пирате.
Позже мир погрузился во мрак. Вряд ли наш герой знал, что остаться в темноте - это один из сильнейших ужасов в мире леди Эалы. Потерять ориентацию в пространстве, навечно лишиться зрения. Мрак. Это заставило женщину испугаться. Ни обнаженные клинки люмберов, ни вид ледяного великана у стен Эстелла, а банальный мрак, ушедший свет в единственном глазу. Тельце леди, уже будучи перекинутое через плечо пирата, крупно задрожало, а большие лисьи уши прижались к холке. Это подарило пару минут для капитана, дабы найти ткань - скорее всего пледик свободно валяющийся на кушетке, да выползти в окно-бойницу. Наверняка было бы на это интересно посмотреть, но увы. С тасаури в этом плане было просто, она же не такая уж и огромная, чтобы застревать в бойницах.
Запах гари проникал даже под наброшенную ткань, даже в чудный носик закутанной лисы. Запах гари - горит - что может гореть? Поняв, что скорее всего огонь как раз в ее госпитале для рыцарей, жрица начала новый этап негодования. Нести на плече было сложнее, при условии отсутствия веревок на ногах. то активно ими пользовалась, все стремясь ими куда-нибудь приложиться. Вернее в конкретного человека. Из под пледа слышалось ворчание, шипение, фырканье и странные чавкающие звуки, которые обычно бывают когда кто-то старается выплюнуть гадость. Плед приходилось постоянно поправлять, дабы удержать его поверх вертлявой лисоньки. А лисонька старалась испортить жизнь в этот промежуток времени по полной. Просто прям себя превосходила по степени вертлявости.
Впрочем, это дало свои плоды. Второй раунд наступил как раз тогда, когда Рендон уже был за территорией крепости. Тасаури не ведала какими именно путями он пойдет, но очевидно предположила что по самым малонаселенным улочкам. Тихие дворики, узкие переулки, окраина и склады. Вероятно даже Нижний район. Но по сути было все равно. В какой-то момент Эала затихла, а странно-знакомый хруст ткани усилился. Затем звук, словно шлепнулась мокрая тряпка и такой эмоциональный вдох от Ирис. О да, вобрать в себя кислород с эмоцией, это тоже нужно уметь. Краткая пауза, дабы пират смог осознать "чтот не так" и он услышал голос тасаури.
- Да воссияет Солнца Свет! - Банальность, скажите вы. Избито, скажите вы. Но зато эффективно. После этих слов даже у не магов закололи кончики пальцев. Ибо:
Жахнуло     
Леди не стала просить о милости, кричать банальные речи, когда пала часть бинтов под ее зубками, что обычно приходит в голову. Ирис использовала то, что полностью раскрывает ее как жрицу. Маг жизни, что призван спасать эти самые жизни и в арсенале у тасаури не было, пожалуй, ни одного заклинания прямо направленного на умерщвление. Но меж тем свет все таки разгорелся, а вместе со светом земля почему резко изменила свое направление и в радиусе пяти метров расшвыряло вообще всех. Мгновенно созданный купол, призванный охранять и защищать, пригодился. Он образовался от тела Ирис и как взрывная волна мгновенно расширился, отлепив Эалу от Рендона. Рендона от пледа, Спарки от Игоря, а Игоря ото всех. Возможно еще задело нескольких прохожих, или может выбило стекла в домах, леди этого не видела. Она вообще ничерта не видела.
Зато приземлившись на какие-то ящики с грохотом же их поломала, пискнула о больнюче ударенном боке и не менее шумно шлепнулась на землю. Плед пошел буграми, вспыхнувший внезапно свет исчез не менее внезапно. Миг сосредоточения прошел, уступив место синяку на боке Эалы. Очевидно, леди сравняла счет и грех тут не полетать на метров пять.

Рейтинг поста: 3

8 (2019-07-27 14:35:40 отредактировано Rendon Howe)

Очевидно Эала не имела представления о вольной жизни пирата в той мере, в которой этого было достаточно, чтобы начать ненавидеть даже саму мысль о морских прогулках. И, вполне наверняка, женщина никогда не испытывала себя на поприще управления кораблем. Рендон же, к счастью для себя и к удобству Ирис, неоднократно попадал на своей “Вероломной” в шторм и порой даже с ураганом в его эпицентре. Счастье и удобство в контексте случая коррелировались практическими навыками пирата по убиранию парусов во время беспощадного дождя, условий унижающей качки и силы ветра, способной одарить навыком левитации даже слона. Кроме этого, в один из периодов, свободных от поисков сокровищ и массовой контрабанды, Хоу со своей командой зарабатывали себе на попойку тем, что добывали мясо и плавники большой рыбы. Большой рыбы, которая преимущественно была представлена акулами. Когда вы вдесятером берете на гарпун семидесяти килограммовую тушу, чье тело целиком - мышцы и хрящи, которыми она пользуется в смертельном припадке ярости на пределе возможностей, то, ненароком, забываешь о том, что ты — просто человек. Посему, в моменте “сражения” с дергающимся тельцем главврача Ордена, Рендону было достаточно быть даже просто человеком. Сложностей с транспортировкой полутораметровой “тумбочки” - пусть даже и неспокойной, как корабль во время абордажной стычки - у пирата не возникало вовсе. В какой-то момент у него конечно проскальзывало желание огреть свою ненаглядную эфесом рапиры, однако он сдерживался из-за ограниченности времени и нежелания портить “товар”. А именно товаром для него и была Ирис: человеческая жизнь стоит дорого, но еще дороже она стоит, если ты — пират, который не ставит знак равенства между жизнью и личностью. Вышагивая по двору гарнизона в трагическом спектакле “случайного” пожарища, капитан несколько раз натыкался на снующих в суетности произошедшего рыцарей, которые после коротких символических фраз даже помогали ему сориентироваться на местности. А разве могло быть иначе? Ведь он же, вместе со всеми, примерил на себя роль “социально ответственного” гражданина и героически выносил раненых из-под обломков. К сожалению для репутации Ордена и благополучия Ирис, никто из должностных лиц в ответ не примерил на себя роль “дознавателя с особым пристрастием” и не провел простейший осмотр переносимого Рендоном “груза”. А зря, ведь тогда, по окончанию события, можно было бы досчитаться одного важного человека. Эала, к слову, еще и не успокаивалась, продолжая активно способствовать своему “обнаружению”, но разве в вальсе дюжин нервных криков и симфонии треска пламени можно было услышать приглушенное нытье “забинтованного” человека?
— Ты не первая девка, которая с таким желанием извивается в моих руках, - констатировал Рендон при переходе на мирную городскую территорию, - жаль, что ты не шибко симпатичная, а то пришлось бы тебя заткнуть. И в эту секунду могло показаться, что самое страшное уже позади, что похищение не означает потерю жизни, что все еще можно исправить и, вернув свободу, даже отомстить, пустив всех — до единого — пиратов под виселицу, но то было лишь видимостью. Ведь если Эала и не была во вкусе Рендона, то это вовсе не означало, что она не привидится королевой морских сирен для кого-нибудь из его команды. Мужчин, которые чертовски долгое время проводят в море, наедине друг с другом, без каких-либо плотских удовольствий вовсе. Людей, которые не знают и не хотят знать законы: как государства, так и морали. Ублюдков, которые сначала подерутся за право стать первым, а после разделят невинное женское тело между собой. И единственным, в чьих силах это предотвратить и стать неприступной стеной между низменной похотью и обладанием собой, пусть даже и в своих корыстных интересах, являлся Рендон. Ирис вряд ли успела осознать это в полной мере, но теперь, когда его рука наглым животным способом смаковала мягкие половины женского тела, требовалось недюжинное усилие воли, чтобы не задуматься о своей защите в столь узком аспекте. И хотя Рендон действительно не имел притязаний на сексуальную независимость своей жертвы и не испытывал даже подсознательного желания, упустить шанс утвердить свое доминантное положение он не мог. У Хоу есть команда, но сам он — игрок не командный. И ни один преуспевший пират таковым не является. Твердым шагом перемещаясь между улиц маргинальных районов Эстелла, пират умудрялся вселять если не ужас, то уж точно опасение, даже в местные криминальные элементы. Чтобы понять источник страха, требовалось лишь представить картину обозримого: высокий статный мужчина, весь черный от копоти и помятый от потасовки, неся на своем плече уже очевидно женское тело (скрывающий отличительные гендерные признаки плед небрежно валялся в луже где-то за спиной Рендона, а рука мужчины проделывала слишком очевидные “ласки” с пленницей, чтобы у кого-либо еще могли остаться вопросы), смотрел в души случайных прохожих заплывшими густой черной-красной жидкостью глазами. Кровь и чернила, смешиваясь в месте удара на голове Рендона, стекали по его лицу ниже и пачкали одежду. Целостность жуткого образа замыкал полный злости взгляд и с усилием напряженная челюсть - к такому выражению лица Рендона приводило глубокое погружение в себя, полное ненависти и ярости к окружающему миру. Люди, столпившиеся на улице в вальсе бытовых перемещений, чувствовали не фильтрованную опасность, исходящую от пирата и потому даже не решались с ним связываться. Напротив, большинство гражданских, за исключением бедноты и некоторых стариков, поспешили спрятаться в своих домах, предусмотрительно закрыв за собой двери на замок. Казалось, что даже животные не испытывали предубеждения: птицы всех мастей, от голубей и до гусей, кошки, да бродячие собаки, каким-то образом нашли себе более интересные “занятия” и переместились в другие части города. Рендон же шел целенаправленно: ему хотелось переждать некоторое время в одном из амбаров, в здешних хозяйствах. Он точно знал, что никто из живущих здесь не станет его выдавать, ведь только в этой части столицы жило притесняемое на государственном уровне население. Представители различных “нелюбимых” рас, не согласные со своей социальной участью, образовывали не легитимные силовые группировки, каждый представитель которых считал своим долгом пойти наперекор всему и всем, что начинается с приставки “официальный”. Кроме того, Рендон даже на этот случай имел гарантии молчания: зная теневую сторону жизни изнутри, он приучил себя не доверять никому и потому заранее дал взятки некоторым нужным людям. Ударом ноги отворив перед собой увесистую деревянную дверь, моряк вынырнул из своих размышлений от внезапного всплеска магии. Земля стала уходить из-под ног, жертва улетать в сторону выстроенного в нескольких метров курятника, а сам Рендон выбрал конечной точкой своего движения ближайший амбарный столб. И вновь, борождение морей и океанов возымело практическую пользу, ведь Хоу неоднократно падал с мачт и вантов своего корабля. Рефлекторно сгруппировавшись, прижав голову к коленям и прикрыв затылок руками, мужчина во спонтанном агрессивном припадке схлестнулся с деревянной фактурой.
— СУКА! Выкрикнул он в момент столкновения, ознаменованного глухим звуком удара, - Креветка донная, - продолжил Рендон спокойнее и поднялся на четвереньки. Вокруг царствовала внезапная суматоха: окна соседних домов со стекольным треском разбились во внутрь комнат, створки “возмутились” несколькими громкими ударами по стенам, двери пооткрывались, потянув за собой ветхие ржавеющие петли, собранное в кучи сено “плавало” в воздухе “дождевыми” осадками. Где-то неподалеку смачно и чувственно ругался кто-то помимо Рендона, казалось даже, что послышался звук чьей-то струи, а одна из неосторожно оставшихся на улице женщин взвизгнула так, будто у нее преждевременно начались роды и вместо одного ребенка на волю просились сразу четверо. Но во всей это палитре ощущений, повреждений и территориальных деформаций не пострадал никто сильнее, нежели куры и бойкий петух, в жилища которых влетела Ирис. Будь птицы готовы к внезапной атаке с фланга и имей врагов в собственном дворе, и женщине было бы несдобровать. В итоге, вместо того, чтобы заклевать незадачливую целительницу, яичные инкубаторы принялись носится во всех возможных направлениях, активно затрудняя движение для вообще всех участников момента. От шума и издаваемых ими возгласов могло умереть даже самое стойкое чувство спокойствия.
— Каракатица водянистая, - уже больше со снисхождением ругался Рендон, сумевший подняться на ноги и преодолеть расстояние, отделявшее его от Эалы, - Да после твоих “методов” лечить нужно еще больше, чем до твоего вмешательства, - сделал он грубое, но правдивое замечание.
Помогать Ирис развязать остатки бинтов, а вместе с тем выбраться из-под обломков курятника и избежать гнева его владельцев Рендон не собирался: ответственность за эту часть истории целиком несла на своих “непоседливых” плечах врач.
— Чем вы, маги, меня всегда поражаете, так это абсолютным неумением рационально расходовать свои способности, - пират пользовался моментом, пока Ирис борется с обстоятельствами, чтобы перевести дух и немного поговорить, - Вот ради чего ты это сделала? Потратила силы, время, лишилась потенциального и возможно единственного на ближайшие годы ухажера, да еще и разворотила округу. А что в итоге? Кто тебе поможет? Мужчина сначала указал рукой в сторону, а потом очертил ладонью виднеющийся из далека пейзаж: огромные черные столбы дыма, выросшие над фортом Цельпа, и развеваемый ветром пепел, символизировали полное безразличие Ордена к проблемам Эалы. В настоящий момент рыцарям света было совсем не до разборок в курятнике.
— Конечно, мне симпатизирует твоя страсть к разрушению: только я предпочитаю брать форты, имея в своем арсенале хоть какую-то идею, а что движет тобой? Чем он виноват? Движением подбородка Хоу указал на петуха, смачно бьющегося головой о кормушку. Пустую.
Рендон отдавал себе отчет о том, что леди Разруха не захочет идти ему навстречу и останется очень сердитой по поводу всего, что происходило и еще произойдет. И, тем не менее, он по-прежнему оставался полон энергии, готовым к действию и оказавшимся в более выгодной позиции. Чего нельзя было сказать о женщине, перенесшей некоторое психологическое расстройство, не самое приятное физическое воздействие и распыляющей свой магический потенциал в никуда. И если даже Ирис собиралась открыть в себе второе дыхание и вернуться в фазу борьбы, то уже здесь похититель мелочиться не собирался. Об этом предупреждала ладонь, опустившаяся на рукоять рапиры за поясом.

Тем же временем, пустившийся в бегство в совершенно противоположную сторону Спарки, на пару с рыцарем-алоэ-Игорем, преодолевали рубеж городской черты, явно с запасом опережая оставшихся участников похищения.

Рейтинг поста: 2

9 (2019-07-27 18:37:19 отредактировано Iris)

Сравнили тоже. Акулу и обиженную женщину.
И последняя, заметьте, состоит далеко не только из мышц, да хрещей. Ну не то чтобы прям акула не была явным источником опасности, но женщина! Акула не возьмет кредит в банке, повиляет хвостами и исчезнет - а ты поручитель. Не разрушит трехмачтовый корабль по щепочке. А это вечное "я красивая?" и попробуй только ответить не так. В общем счастливы холостяки. Наверное. Не факт.
А пока что леди Ирис Эала изучала новый дивный мир, коий открылся ей. Не особо мягкое приземление расцвело темно-синими пятнышками синяков на самых разных участках ее тела. Значит, то были не ящики. Курятник. В курятник тасаури еще не имела чести падать. Шарится или воровать по молодости - это да. Но падать и разрушать? Да еще и со связанными руками. Так что впечатлений на сегодняшний день у лисицы более чем хватало.
Выпутываться из всех этих бинтов, надорванных и не очень, жрица начала крайне активно. Женские пальцы соскоблили с единственного видящего глаза ткань и в мир Эалы вернулся свет. Вокруг орали испуганные куры, кто-то не очень ласково спрашивал у мироздания витиеватыми конструкциями, что делать с разбитым окном. Звонил колокол пожара в Верхнем районе. Вся эта вакханалия прерывалась только лисьими фырками, треском рвущейся ткани, р-р-рычанием, когда бинт не поддается зубкам. Треньк. В стороны разошлись руки и вот тасаури восстала из перьев. На пол опускались сено, овес, куриные перья и даже щепки от бывшей любимой курями жердочки.
Леди Эала стояла среди всего этого безобразия, чуть расставив руки в стороны, словно с нее капала грязная вода. Но нет, эта пара секунд пошла на осознание себя в пространстве, стабилизации нервов и даже включение главного процессора, который ушел в глубокую перезагрузку после встречи с чем-то твердым. Растрепанная белая грива волос встряхнулась, а в полу-мраке помещения вспыхнул огонек взгляда.
- Я не маг, между прочим, - продолжила тасаури словно бы прерванный разговор и тон ее был, однако, спокоен. Кажется, что сравнение с магом или колдуном даже как то расстроило лисоньку. Ни похищение, ни синяки, ни руки -которые бы оторвать кое кому-, ни перья в волосах так не расстраивали. Все остальное просто бесило. - А ты.. ты..  - из арсенала выуживалось что пообидней. Из всех фраз, которыми могла апеллировать лиса, ни одно из них не раскрывало всю глубину негодования Ирис. Она вылезала из обломков птичника, стряхивала с себя сено и выуживала из волос сено. Леди не ругаются, а потому Рендон так и остался без внимания.
- .. как-то слабенько все подготовил. - махнула рукой. Не то стряхивая с себя очередную радость в виде мусора, не то отмахиваться от пирата. То, что он там где-то руку свою клал, да на рапиру, было ну совершенно не до этого.  Жрица перешагивала очередной тюк сена, все вытряхивала из волос и ткани несчастные перья не менее несчастных кур. Лисонька передислоцировалась к узкому амбарному окошку, которое просто обязано было быть, ибо курочкам без него совсем никак, и уже более внимательно осмотрела помещение.
- И притащил меня в.. сарай? О милостивая Богиня, за что мне везет то так в жизни, - вздох. Тасаури начала поправлять прическу, съехавшую на бок заколку-сирень, дабы было удобней и распущенные волосы не мешались при всех следующих приключениях. А их, чуется, будет еще много. - Ну вот и ради чего ты это сделал? Потратил силы, время, деньги. На что? Чтобы украсть мой платочек с рюшами? - Поверьте, у Ирис он с собой между прочим есть. А тон, с которым сие было сказано, практически полностью передразнивал пирата. Так, маленькая приятность для тасаури, чьи каблучки цокали по деревяшкам пола и распугивали кур. Все таки куры - птица трусливая. Зачем им кидаться на лисоньку, в самом деле?
- Так вот. Давай.. произноси поскорей пафосную речь, добавь пару ноток запугивания, повыпячивай грудь, бороду или оружие, или что ты там приготовил, а мне пора возвращаться к.. - А вот жрица узрела жирнющее черное облако со стороны крепости ордена. Столб поднимался над крышами почти вертикально и его можно было заметить даже от сюда, из Нижнего. Вертикальный зрачок расширился, Ирис хватило пары секунд на сопоставление фактов и она резко обернулась к Хоу.
- Ах ты дрянь редкостная, там же мой рыцарь. - Сэр Игорь Зеленый. Эала не ведала, что его спасли и то, что зелененькие листики сейчас в относительной безопасности. Дрожащие от волнения и негодования руки женщины ощупали верхний край рамки окна, которое уже было лишено стекла. Нет, в столь маленькое окошко не пролезет даже вертлявая лисонька. А жаль, жаль. Через секунду послышалось шуршание фантика, это леди достала из маленького (и единственного) кармашка ярко-красную конфетку с изображением дракончика. И даже не поделилась. С этим настроением жрица направилась к открытой амбарной двери, цокая низкими каблучками, даже не взяв дугу, дабы обогнуть или разминутся с капитаном.
- Предупреждаю. Тронешь меня, еще раз поцелуешь во~он ту деревяшку. - В сторону Хоу был выставлен указательный палец. Его отчитывали. Вот эта женщина с покатыми плечами, ростом в 163 с копейками сантиметра и большими лисьими ушами. У неё был план и она его придерживалась. - Безобразие, а не день.

Рейтинг поста: 3

10

Супротив впечатлениям Ирис, Рендон не был таким уж маскулинным и грубым мужланом, каким ей хотелось, чтобы он был. Пират связывал такие оценочные суждения и укоризненные взгляды с собственной природой женщины, которая даже в условиях близких к изнасилованию не изменяла себе и продолжала изображать сдержанность. А вместе с тем и убеждать себя в том, что контроль ситуации остается за ней. Рендону не было жалко тешить и подпитывать иллюзии других людей, тем более, что это лишало его половины усилий: гораздо проще провести человека, если он сам старательно отказывается принимать правду. Ему не требовалось повышать голос, рвать на себе рубаху, ломать раскаленные стальные заготовки о колено и призывать боевую ярость, дабы произвести искомый эффект на человека. Ему всего-навсего требовалось оставаться собой, ведь для него не было ничего удобнее и проще, чем пользоваться условиями, заданными извне. В данном комплексе координат Эала представляла собой человека, способного на обман. Вернее полагающего, что он на него способен. Хоу же в таких ситуациях был куда более прозаичен и приземлен: если было необходимо кого-то ударить, то его не смущали никакие нормы приличия, а то обстоятельство, что “одаряемой” являлась женщина не вызывало в нем “благородного” сексизма. Слабость и социальная роль не играли никакого значения в момент, когда их разделяет полшага до разочарования.
— О, как это больно и унизительно. Ты просто беспощадна, - моряк наигранно схватился за сердце, изображая предсмертную агонию, - Ты прямо ворвалась в душу и разрезала ее на мелкие кусочки. Увидела правду в настолько прозрачной глади, что ну никто и подумать не мог, - пират издевался и в этом не было никакого изящества. То была лишь естественная реакция на абсолютно беспомощную попытку Ирис задеть его там, где уязвимости не было вовсе.
— С учетом того, что готовиться мне не приходилось, - констатировал Рендон вполне справедливо, - Я сочту твой выпад за комплимент, но не спеши заверять меня в том, что тебе плевать, потому как это место немногим хуже твоей лечебницы, - последнее замечание для Рендона также было вполне искренним, так как вонь болезни и людской беспомощности были куда менее опьяняющим ароматом, чем “запахахи” скота и сена.
— А если бы ты еще и поменьше выкаблучивалась, то я бы и вовсе организовал тебе мягкое приземление и уютный досуг в течение некоторого времени, - на секунду пират замолчал, давая собеседнице пространство для осознания, - И так как масштабы разрушения не соизмеримы, то сейчас и подобного рода курятник куда лучше, чем угли, оставшиеся от твоего стационара, - на этих словах Рендон перенес вес с одной ноги на другую и, продвинувшись немного ближе, загородил своей пленнице путь.
— Деньги я не тратил, если тебе интересно, - Рендон усмехнулся, - скорее наоборот - я их только приобрел. Что до времени и сил, то они с лихвой окупились и приумножатся еще больше, когда я доставлю тебя нанимателю, - могло показаться, будто Хоу проболтался и раскрыл один из важных козырей, однако защищать интересы заказчика он не старался вовсе, и потому, без каких-либо психологических барьеров, раскрывал подробности “дела”.
— А вот “зачем” и для “чего” карта твоей масти могла кому-то понадобиться, да еще и за столь щедрую плату,- мужчина вдохнул воздух с запасом, - это мне и самому интересно. Я надеялся, что ты прольешь свет на этот феномен.
Далее Рендон дал пленнице возможность как следует оценить обстоятельства, смачно выругаться и иным образом выразить свое негодование. Дал возможность съесть конфету и даже спрятать что-то в фантик из-под нее. И даже будь то один из острых осколков стекла от услужливо разбитого ранее окна, ему было все равно. И не к таким ситуациям был привыкшим пират, прошедший каторгу, заключение и ни одно приключение с прямой опасностью для собственной шкуры. Ирис, по-видимому, полагала, что сможет взять его при помощи нестандартного для стандартной ситуации поведения, однако Хоу был прямолинеен. Посему, как только женщина оказалась на достаточно близком к нему расстоянии и готова была уйти в собственном направлении, капитан одним ловким и чрезвычайно матерым движением познакомил ее затылок с холодной сталью эфеса клинка. Удар был точным и безотказным: от такого повелительного “касания” вырубился бы и самый крепкий мужчина, а в данный момент это был не крепкий и не мужчина. Методом “ласкового” обыска Рендон лишил Ирис содержимого ее одежд - в том числе и злополучных фантика с платком, а после, не теряя больше времени, закинул тушку своего любимого врача обратно к себе на плечо. После всего калейдоскопа произошедших событий у Хоу с китобойной силой разыгрался аппетит и он бы поспешил исправить сие недоразумение, если бы имел возможность поскорее избавиться от “балласта”, самостоятельно водруженного на свой позвоночник. Вместо этого, ему пришлось продолжить путешествие по направлению к одному из здешних пунктов погрузки нелегального товара. Линия перевозки контрабанды, выбранная им для решения непростой задачи похищения, была одним из самых надежных путей провоза груза любого размера и назначения. Причиной тому служил тот факт, что сия линия была создана искусственно - в качестве подземного тоннеля, ответвленного от одной из канализационных штолен. И что было немаловажным, так это то, что официальные власти об этом тоннеле не знали, а сам тоннель выходил не на сушу, а в водный поток ближайшей к Эстеллу реки, которая, в свою очередь, могла привести их к “большой” воде. Так было бы, и так было бы гораздо проще, если бы только Рендон не предпочитал выбирать длинные и тяжелые пути там, где любой другой удовлетворяется очевидным. По этой причине удара рапиры о голову не случилось, а связь целительны с реальностью не прервалась. Вместо этого, пират даже учтиво отступил назад, позволив женщине без преград пройти его мимо.
— Если тебя волнует только сегодняшний день и та мелочь, что он не удался, то можешь идти, - Рендон презрительно помахал ладонью, - Я тебя останавливать не стану. Вот только идти тебе некуда, - мысль Хоу могла показаться очередной попыткой манипуляции и запугивания, однако она вовсе не была лишена смысла, - лечебница твоя сгорела, а чтобы объяснить исчезновение главного врача Ордена в столь ответственный для него момент, тебе как минимум придется постараться, - мужчина в большой степени рассуждал уже для себя, хотя понимал, что Ирис захочет узнать эту цепочку умозаключений до ее логического конца, - А для этого придется рассказать правду и мне весьма интересно, а ваш “главный” вообще знает о том, почему ничем не примечательная целительница могла быть интересна некоторой организованной группе? Он сел на сухой пень, неприветливо стоящий неподалеку, - Спросишь меня почему я говорю о “группе”? Да потому, что любой уважающий себя командир не захочет верить, что тебя, вместе с дюжиной твоих подопечных, а также доверенных тебе больных, провели — мать их — два неизвестных человека, да еще и в самом сердце вашей организации. Нуу, конечно ты можешь сказать, что тебя не было на месте, мол, ты была занята чем-то поважнее. Наверное, тебя это оправдает, - пират улыбнулся, но в этой улыбке издевки не было. Лишь сухой анализ и оценка условий задачи, которую, видимо, зажатой и привыкшей прятаться Ирис требовалось помочь разрешить.
— С другой стороны, у тебя есть выбор: ты можешь пойти со мной по доброй воле и хотя бы попытаться узнать, чем же ты так сильно не угодила человеку из “другого” мира, что он нанял кого-то, дабы тебя поймать. И, смею заметить, что он не поскупился.
Сказать, что Рендон блефовал и играл на болевых точках своей жертвы значило бы сильно приуменьшить значение его слов, ведь он действительно был готов помочь Ирис узнать правду, а натура пирата без каких-либо предубеждений позволяла ему переметнуться на ее сторону. Кроме того, в том числе понимая возможность такого исхода, он и взял со своего заказчика плату вперед. Да и сама главврач, если хоть сколько-нибудь дорожила собственной жизнью, могла без труда прийти к выводу о том, что на вполне себе эффективной и эффектной попытке похищения от Рендона череда бесчеловечных покушений на ее свободу не прервется. Скорее наоборот.
— Да, и еще.., - вспомнил он немного позже, - я заметил, что ты дорожишь своим цветком, - мужчина обнажил зубы в язвительном оскале, - Если я прав, то, чтобы его вернуть, тебе все-таки придется пойти со мной.

Рейтинг поста: 2