Что здесь? Глупый вопрос - конечно же весь тот хлам и мусор, которым я буду хвастаться и набивать себе цену. Порой даже никак не связанный с ролевой игрой. Не всегда интересный, порой скучный. Но для меня - очень ценный. Это же мой дневник, в конце-концов.

Раз
Два
Три
Четыре
Пять
«Отдаюсь писательству, как последняя шлюха»

Рейтинг поста: 0

Персонажи:


Винсент Канг - маленькая руконожка, чья жизнь протекает в беспрестанной борьбе. Винсенту было суждено появиться на свет в маленьком и пыльном городишке, что именуется не иначе, как "город N". Младенец родился синим от удушья, запутавшийся в собственной пуповине. И лишь благодаря стараниям опытной акушерки ему удалось выжить. В детстве Винсент мечтал стать известным каскадёром, и это желание регулярно одаривало его свежими синяками и ссадинами. Однако родители, вернее мать, ведь отец мальчика ушёл из семьи до его рождения, определила для него иную судьбу. В возрасте семи лет Винсент попадает в церковно-приходскую школу, где и теряется до тех пор, пока ему не исполняется двадцать четыре года. Покинув стены школы, будучи неимоверно набожным человеком, юноша отправляется в самые злачные места страны со своими проповедями, которые там были никому не нужны. Поэтому нет ничего удивительного в том, что вместо благодарной паствы он там обрёл лишь проблемы. Столкнувшись с таким количеством зла, что мало не покажется, Винсент не выдержал, а его хрупкая и наивно восторженная психика пережила серьёзный слом, открыв тем самым двери той самой Эсмеральде.

Дама эта чрезвычайно неугомонная и взбалмошная, испытывающая непреодолимую страсть к растягиванию ударных гласных в словах, и переодеванию Винсента в наряд горничной. Испытывает ненависть ко всему прекрасному и жгучую ревность к самой себе. Из раза в раз она прорывается из глубин рассудка юноши, дабы окончательно свести его с ума. Вот с таким недоброжелательным соседством Винсент вернулся в родной дом, а спустя недолгое время сменил его на дом сумасшедший. Одолеваемый собственными демонами, Винсент изо всех сил стремится вернуть свою связь с реальными миром. До сих пор безуспешно.
●●●

Уроженка планеты-свалки, эта грозная пиратка, ростом всего в сорок семь сантиметров, уже не первый год бороздит холодный космос на своём ржавеющем корабле. В своём неизменном розовом халате, она готова ввязаться в любой, даже самый опасный бой, если дело пахнет наживой. Дешёвые наркотики, алкоголь и сомнительные развлечения - Аделаида не брезгует всем тем, что у остальных может вызвать неприятие. Если она решила, что сегодня твоя очередь делиться наличными, то самым разумным решением будет - отдать ей всё до последнего кредита. А ещё эта дама очень не любит, когда кто-то смотрит на неё сверху вниз. Так что берегите свои колени, когда она начнёт стрелять по ним.
●●●

Древний и мудрый дух леса, всего за миг утративший своё могущество. Саркоджа появился, когда первое семя первозданного древа дало росток на месте заключения пакта «Кипящей крови», древнего союза между людьми и эльфами в борьбе с кровавой экспансией ферранов, скитальцев меж мирами. Позже вокруг этого места раскинулся величественный лес - Весфаллиан, а Саркоджа стал его хранителем. Он рос и набирался опыта вместе с тем, как разрастался сам лес. Так продолжалось до тех пор, пока в Весфаллиан не явились войска эльфов и людей. Эти два рода уже успели позабыть о том, какую жертву принесли их предки, и какие слова они говорили много веков назад на этом самом месте. Воодушевленные речами своих лидеров они шли раз и навсегда истребить своего давнего соперника. В одном из сражений, названом впоследствии «Скорбью древних душ», войскам людей удалось закрепиться в районе первозданного древа, а затем уничтожить его, разрывая связь эльфов с магическим каналом. Саркоджа же, чья жизнь была напрямую связана с этим древом, был лишен практически всех своих магических способностей и выброшен за пределы своей реальности. Отныне он стал духом низшего порядка, фамильяром, который должен выполнять указы того, кто его призвал. Заключённый в Круговороте Хаоса, он цепляется за любой шанс вернуться в реальный мир.
●●●

Многомудрый правитель, предавший свой народ и отдавший своё тело и душу на растерзание Скверне. Миджал - младший сын в королевской семье. Всю свою жизнь он боролся за право восседать на троне своих предков. Однако выбор отца был вовсе не в его пользу. Озлобленный, впустивший в свой рассудок паранойю, этот лев отыскал в дворцовой библиотеке старинные рукописи, описывающие скверные ритуалы. Поманившись на безграничную власть, обещанную пожелтевшими страницами, Миджал принял в себя древнее зло. Однако царствование его продлилось недолго. Спустя несколько месяцев, один из уцелевших братьев осадил город со своим войском. Отвернувшиеся от бывшего короля, ставшего монстром, стражники бежали со своих постов, оставив нараспашку двери. Лишённый короны, но не жизни, Миджал был изгнан прочь из родных земель. На вечные скитания и муки, терзаемый Скверной.
●●●

Он - всего лишь инструмент, созданный с одной единственной целью - радовать потенциального покупателя чашечкой горячего кофе. Изделие XIII очень хорошо бы справлялся со своей задачей. Лучше всех. Если бы не производственный брак. Убранный в подсобку, он несколько долгих недель провёл в полной темноте, покуда его не отправили на утилизацию. Но судьба оказалась к этому автоматону куда благосклоннее. Вывалившийся из машины, он оказался на улицах города, предоставленный самому себе. Почему же Консервированный Коко? Всё очень просто. Ему очень нравится какао, и слово «консервированная», прочтённое им на ржавой банке.
●●●

Артур Пинкертон - угрюмый детектив, что всю свою жизнь потратил на борьбу с преступностью на улицах Нью-Йорка. Опалённый сражениями с фашистами, он до сих пор держит в своей памяти те кровавые годы. Искренне любит свою супругу, хоть в их семье никогда не будет детей. Не смотря на то, что болен туберкулёзом, практически никогда не расстаётся с сигаретой. Немногословен. Предпочитает действия словам.

Но что было бы, если...? Если бы Артур не пошёл работать в полицию? Увлечённый идеями битников, юноша с готовностью окунулся в мир кислоты, марихуаны, и своих безумных фантазий. Блуждая где-то среди них, он познакомился с Клэппи, подающей надежды художницей, с которой и решил связать свою жизнь. И в скором времени его родня и соседи стали поговаривать о пристрастии к наркоте уже семейной пары. Что два наркомана поистине нашли друг друга. Обретший известность в тусовке, Артур прославился тем, что из раза в раз писал полные сатиры стихи, изобличающие действующее правительство. Уже сам заражая умы подростков идеями битников. Колесо сансары сделало оборот. Гармония была достигнута.

Раз
Два
Три
Четыре
Пять
«Отдаюсь писательству, как последняя шлюха»

Рейтинг поста: 3

Авторы работ:
Mukki_en; Jaggal; Мария Ткаченко.

Артур Пинкертон

Винсент Канг

Аделаида Корнаро

Все прочие

Раз
Два
Три
Четыре
Пять
«Отдаюсь писательству, как последняя шлюха»

Рейтинг поста: 0

Коротко о...

Тысячи говорили об этом до меня, миллионы скажут после. ©
Высказывание выше чуть более чем полностью отражает суть того, о чём я буду говорить в данной статье. А говорить я буду о ролевиках. Точнее о том, как стать если не самым лучшим, то как минимум хорошим.
(Разумеется, что я буду просто мусолить то, что сказано уже не раз. Но повторение - мать учения)

*****

Когда люди только приходят в среду ролевых игр, то многим из них кажется, что это очень просто. Всего каких-то несколько предложений о том, что сделал твой персонаж - и пост готов, можно его отправлять. Многие продолжают так считать и спустя много лет(почему так получается мы, возможно, поговорим в другой раз), и такие мысли являются одной из главных ошибок, которые не дают человеку развиваться. В текстовых ролевых играх следует соблюдать те же законы, какие имеются и в остальной литературе. Вот самые главные из них, на мой взгляд.

I - Грамотность.
Соблюдение правил того языка, на котором вы пишите, это главное правило любого ролевика. И единственное - которое он обязан соблюдать всегда. В любом случае. Ведь от того, насколько грамотно вы пишите, зависит восприятие текста вашими соигроками. Орфография и пунктуация - это ваше "лицо". Не знаете, как правильно пишется слово? Воспользуйтесь интернетом. Сомневаетесь, стоит ли ставить запятую, или нет? Воспользуйтесь интернетом. И делайте это всякий раз, когда у вас возникают сомнения. Тем самым, с течением времени, у вас выработается рефлекс, с которым вы будете на автомате писать правильно. Безграмотный ролевик - не ролевик.

II - Не спешите.
Написав пост не спешите его отправлять. Проверьте, всё ли правильно вы написали? Не закралась ли в ваш текст опечатка. Это не страшно - потратить совсем немного времени на то, чтобы перечитать написанное. Если пост оказался большим и вы писали его без перерыва, то возьмите себе некоторое время на отдых. А потом проверьте. Часто так бывает, что после долгой работы с текстом глаза автора, что называется, "замыливаются". Этот термин знаком художникам. Это значит, что даже глядя на ошибку вы можете её не заметить. Литература, как и другие виды искусства, не терпит спешки. В ней важно не скорость и количество, а качество. Поверьте, ваш соигрок будет только рад, если вы отправите ему качественный пост, без ошибок и опечаток.

III - Словарный запас.
Ещё один важный момент для любого ролевика. Чем он у вас богаче, тем приятнее вам будет писать. Как его пополнять? Ответ очевидный - читайте как можно больше. Ваше сознание само будет откладывать все те слова, которые вам встретятся. Не знаете значения слова, обнаруженного в тексте? Воспользуйтесь интернетом. Такой подход сделает вашу устную и письменную речь богаче во сто крат. А самое главное - это делать легко и приятно.


IV - Не бойтесь экспериментировать.
Язык - это колоссальный конструктор. Из которого вы вольны собрать всё, что угодно. Любую словесную конструкцию. Не бойтесь играть с ним так, как вздумается(соблюдая правила, само собой) Существительные, глаголы и прилагательные. Частицы и союзы. Предлоги. Все они - ваши инструменты, которые сделают ваш текст ярче и "вкуснее". Начиная с малого, складывая слова друг с другом, вы со временем придёте к собственному стилю. Но лишь путём постоянных экспериментов.

V - Фантазия.
Вот мы и подобрались к ней. Почему я поставил фантазию так далеко, не заговорив о ней сразу? Потому что - что толку от того, насколько она у тебя богата, если ты не можешь правильно и без ошибок выразить её текстом. Однако, это вторая по значимости вещь для ролевика. Он[ролевик] должен развивать её ежесекундно, где бы не находился. Любая ситуация, любой сюжет, даже самый абсурдный - всё это достойно вашего внимания. Отправить персонажа в космос? Без проблем. Сделать его пиратом? Можно. Не ищите те сюжеты, которые легко и просто, как вам кажется, сыграть. Ищите то, что может быть интересным. Заставит вас подумать над тем, что можно написать. Разумеется, развитие фантазии у каждого индивидуально, но это будет происходить лишь при усердной работе. Не позволяйте вашему воображению лениться.
Я прекрасно понимаю, что многим из вас, кто это прочитает, всё это и без меня известно. Однако, есть и те, кто не имеет такого представления. И не важно, кто это. Новички или те, кто пишет уже не первый год. Всем нам свойственно ошибаться, и никому не стыдно исправлять свои ошибки.

*****

Всех ролевиков объединяет одна цель. Написать хороший и качественный пост. Перечитывая который его[ролевика] будет одолевать чувство собственной гордости за проделанный труд. Здесь я бы хотел перечислить те советы, к которым прибегаю сам. И которые не раз выручали меня. А прислушиваться к ним, или нет - выбор как всегда предоставлен Вам.

Как мы знаем, каждый пост - это мини-рассказ. Только его завязка, развитие и кульминация порой умещаются в несколько строк. Чем меньше объём, тем ответственнее стоит подходить к написанию поста. Отсекая от внимания читателя и соигрока лишние слова, мысли и действия.

I - Затакт.
Само понятие затакта активно используется среди актёров и режиссёров. И, как по мне, очень хорошо применяется и на ролевиков, что так же "проживают" жизнь своего персонажа. Только на бумаге.

Затакт - это те события, что случились с героем незадолго до его появления перед зрителями.

Не обязательно эти самые события детально описывать. Но необходимо держать в голове. Именно они определяют, в каком настроении будет Ваш персонаж. Какие цели будет преследовать. Как отнесётся к герою соигрока при их первой встрече. При обдумывании затакта можно использовать всю свою фантазию. Ведь ситуации эти могут быть самыми разными - от бытовых мелочей, до чего-то глобального.
Примеры приводить не буду. Ведь надеюсь, что Вы и сами можете их придумать.

II - Долгая перспектива.
Любое действие всегда тянется на несколько постов вперёд. И шутливо послав какого-нибудь нпс в баре, не удивляйтесь, что спустя некоторое время он прийдёт со своими друзьями набить морду Вашему персонажу. Наперёд продумывайте, как откликнутся его поступки в будущем. Заранее знайте цель, к которой идёт герой. Ведь даже при полной импровизации нам всегда нужно держать в голове, чем она кончится. Лично я зачастую придумываю финал ещё до того, как начинаю писать первый пост. Разумеется за время игры он[финал] успевает измениться сотню раз. Но, по крайней мере я понимаю, куда идёт мой персонаж.

III - Экспозиция.
Мир вокруг персонажа так же не лишён жизни. В нём есть краски, он звучит и пахнет. Присутствуют другие персонажи-нпс. Не ленитесь время от времени переключать внимание читателя с частного[Вашего персонажа] на общее. Показывайте реакцию окружающего "мира" на его действия. Это придаст глубины и правдоподобности тому, что Вы напишите.

IV - Конфликт.
Конфликт - главная составляющая любого произведения. Независимо от его объёмов. Внешний или внутренний - он просто обязан быть. Согласитесь, всегда интереснее наблюдать за персонажем, который чему-то противостоит. Шайке шпаны с улицы. Или самому себе. Читателю заведомо любопытно, как Ваш персонаж будет преодолевать появившиеся трудности. Сколько потратит на это сил. На какие жертвы пойдёт ради достижения своей цели. И лишь когда он выйдет из этой схватки - не важно, победив или проиграв - читатель позволит себе выдохнуть.

V - Создайте настроение.
Старайтесь увлечь соигрока с самого начала. Для этого достаточно создать интересную картинку. И в её создании Вам поможет собственный персонаж. Отталкиваясь от его характера, Вы сможете описать то, что он "видит" своими глазами. Если Ваш персонаж угрюмый, вечно ворчащий детектив - то вокруг него будут преобладать холодные и "грязные" краски. Отождествлённые с его внутренним миром. Если жизнелюбивый подросток - яркое солнце, громкая музыка и немного мороженного. Разумеется эти комбинации могут быть самыми разными. Но общий принцип, я надеюсь, Вы уловили. Визуализировав окружение, Вы зададите настрой происходящего.


VI - "Говорите естественно".
Если Ваш персонаж всю жизнь провёл на улице, воруя и убивая– не вычищайте его речь. Добавьте в неё хоть немного сленга и брани. Она должна звучать естественно, так, как Вы привыкли слышать в обычной жизни. С соблюдением литературных норм, разумеется. Однако не стоит впадать и в другую крайность – старайтесь как можно реже употреблять специальные термины. Лишь в том случае, когда их наличие оправдано. То, что может быть непонятым, будет непонятым. Пишите просто, так, как Вы бы сами хотели читать. Не ленитесь проверять свой пост, и если Ваш глаз цепляется за какие-то места в тексте, то лучше перепишите их.


VII - Показывайте, а не рассказывайте.
Второе главное правило в театре, кино и литературе. Соигроку будет откровенно скучно читать, как Ваш персонаж взял чайник, поставил его на плиту, дождался пока он вскипел, выключил огонь, взял кружку... И так далее, и тому подобное. Захватите читателя яркими штрихами этих действий. Пронзительным свистом чайника. Мерным постукиванием ложки. И сладким вкусом чая. И даже здесь можно добавить конфликт. Ведь сахар всегда так не вовремя заканчивается, а молоко может скиснуть.

VIII - Соигрок главнее.
Как часто Вы сталкиваетесь с тем, что Вашему соигроку просто нечего написать в ответ? Из-за этого игра глохнет, между игроками может вспыхнуть ссора, и они никогда больше не захотят играть друг с другом. А ведь была такая интересная идея, и всё так хорошо начиналось. Избежать этого достаточно просто. Во первых - никогда не описывайте действия и реакцию чужого персонажа. Это исключительное правило, которое попросту нельзя нарушать. Пусть соигрок сам решит, как поступить в той или иной ситуации. Вы можете лишь мягко подтолкнуть его к той реакции, которую хотите видеть. Во вторых - давайте свободу своему соигроку. Не акцентируйте всё внимание на Вашем герое. Ведь он - не единственное действующее лицо истории. Всегда давайте лазейку соигроку, чтобы он мог повернуть сюжет в интересную ему сторону. Ведь никто из нас не любит "игру в одни ворота". Принимайте то, что он написал[речь идёт именно о развитии сюжета, в остальном Вы всегда можете попросить соигрока исправиться]. И помните - любое действие имеет противодействие. Это Ваш козырь в игре. И если персонаж соигрока приставил дуло пистолета к виску Вашего героя, ничто не мешает дать ему в морду в ответ.
Будьте терпимее, ведь с Вами играет такой же человек. Со своими вкусами, предпочтениями и желаниями.

Надеюсь, что данной записью я смогу хоть немного помочь тем, кто каждый день изводит себя мыслями, что не может написать "хороший пост". Можете, достаточно приложить лишь чуть больше усилий.

Раз
Два
Три
Четыре
Пять
«Отдаюсь писательству, как последняя шлюха»

Рейтинг поста: 2

5 (2019-08-15 13:41:31 отредактировано Kabari Bright-eyed)

Рецензия. Просто.

И сразу скажу, что не умею я писать рецензии. Просто слово очень ёмкое, очень подходящее. Гораздо лучше, чем - "мои впечатления о таком-то фильме". Впрочем, не буду затягивать этим своим вступлением.

Так уж получилось, что я редко смотрю сериалы, особенно русские. По объективным причинам. Но конкретно этот - Небесный суд(2011г) - меня зацепил. Как минимум своей концепцией. И его я могу посоветовать к просмотру тем, кто любит что-то вялотекущее, с большим количеством философствований и измышлениями над собственным "Я". За четыре часовых серии режиссёр - Алёна Звонцова - смогла рассказать довольно крепко сбитую мистическую драму. О взаимоотношении тех, кто ещё здесь, и тех, кто уже ушёл отсюда. Спойлеров делать не буду, кто заинтересуется - посмотрит сам. Из плюсов хочется перечислить хорошую актёрскую игру. Действительно хорошую, во многом естественную. Видеоряд, декорации, музыкальное оформление. Всё это на уровне. Оправдывает бюджет самого мини-сериала. Минусы -работа с камерой и монтаж. Всё же в нынешней России две эти профессии в кино находятся на очень низком уровне. Картинка смотрится приятно, но порой ты ловишь себя на мысли, что она была бы в сто раз лучше, если бы оператор взял чуть более интересный план. А так же некоторые диалоги. Порой персонажи начинают заниматься словоблудием. Пересказывая одну и ту же мысль, но разными словами.
Советую? Советую. Но Вы ведь не обязаны прислушиваться к моим советам.

Раз
Два
Три
Четыре
Пять
«Отдаюсь писательству, как последняя шлюха»

Рейтинг поста: 0

Раз
Два
Три
Четыре
Пять
«Отдаюсь писательству, как последняя шлюха»

Рейтинг поста: 1

В интернете ты - мужественный и неотразимый койот. А на работе - косоглазый заяц, страдающий от неразделённой любви

Раз
Два
Три
Четыре
Пять
«Отдаюсь писательству, как последняя шлюха»

Рейтинг поста: 0

8 (2019-08-16 14:50:22 отредактировано Kabari Bright-eyed)

А это милая маленькая руконожка. Мерзко хихикая и радостно улюлюкая, она стремительно катится вниз по социальной лестнице.

Раз
Два
Три
Четыре
Пять
«Отдаюсь писательству, как последняя шлюха»

Рейтинг поста: 1

...

Раз
Два
Три
Четыре
Пять
«Отдаюсь писательству, как последняя шлюха»

Рейтинг поста: 1

Зона комфорта. ч.1

Кто на самом деле может противостоять природной стихии? Нью-Фелисити: каждый год он привлекал сотни туристов, желающих посетить этот город-жемчужину, расположенный меж двух рек. Однако теперь всё по другому. После извержения вулкана небо оказалось затянуто непроглядной серой мглой, а жители города были брошены на произвол судьбы.

Но не всё так плохо. Поговаривают, что далеко на севере ещё есть земли, на которых в достатке свежей еды и чистой воды, а самое главное - солнечного света.

*****

Данное произведение является первым из цикла рассказов, действие которых протекают во вселенной "Нью-Фелисити". Прототипом этого города стал Нью-Йорк, за исключением того, что в основной своей массе его жителями являются антропоморфные звери.

      Прохладный вечерний ветер врывался в открытое нараспашку окно, чтобы в следующее мгновение запутаться в бордовых шторах, а затем, вырвавшись из плена тяжелой ткани, отправиться гулять по дому, исследуя каждый его уголок. Я стоял облокотившись на облупившийся подоконник и, сквозь тонкую пелену табачного дыма, вглядывался в огни Нью-Фелисити, готовившегося отойти к беспокойному сну. Отблески многочисленных костров, гуляющих по каменной коже зданий. Надрывные крики полицейских сирен. И короткое тявканье выстрелов. За последние несколько месяцев это стало обыденностью. Той самой суровой реальностью, в которой мы были вынуждены жить дальше. Бросив взгляд на часы, я щелчком отправил сигаретный окурок в сторону, а затем принялся собираться на своё очередное дежурство. С выходом нового постановления от главы города, все представители органов правопорядка пополнили ряды «Гражданской Обороны», призванной следить за ситуацией на улицах. И наше агентство не стало исключением. Если так подумать, то мои обязанности ничуть не изменились, разве что составлять отчёты теперь приходилось в два раза чаще. Пока что не прошло ни одной ночи без происшествий. Силам полиции и «ГО» ещё удаётся держать население в относительном спокойствии, однако что-то подсказывало мне, что совсем скоро недовольство жителей дойдёт до своего пика. И все они устремятся вперёд, сминая кордоны и игнорируя приказы остановиться. Оставалось лишь надеяться, что этот момент наступит как можно позднее.

     Проверив и убрав в кобуру свой верный «Имп», я накинул плащ и уже готов был покинуть дом, как вдруг за моей спиной раздался тихий голос супруги. Клэппи стояла в дверях спальни в одной лишь ночнушке, а внешний вид её был ещё хуже, чем вчера. Спутанная шерсть, явственные мешки под глазами, а также болезненная дрожь во всём теле, прекрасно дающая понять, что её сильно знобило. Всё это было признаками того, что её болезнь не собирается никуда отступать.
— Ты опять в ночное. - скорее констатировала, нежели задала вопрос Клэппи. Мне оставалось лишь молча кивнуть головой.
— Но разве сегодня не очередь Шелби? Ты ведь и так выходил на дежурство вчера.
— Шелби… его больше нет. - память услужливо показала мне окровавленное лицо молодого парня, что безвольно лежал на земле, укрытый лишь своей курткой. Метко брошенный кем-то из толпы камень угодил ему прямо в голову, сминая податливую плоть и дробя кости черепа. Ему просто не повезло в тот день. Понимающе опустив глаза и поджав губы, Клэппи подошла ко мне и, легонько ткнувшись в мою щёку, оставила на ней свой влажный поцелуй. Не имея права задерживаться, я надвинул шляпу на глаза и покинул дом, унося в своём сердце надежду на то, что смогу в него вернуться.

     Спешным шагом идя по улице, я пристально вслушивался в звуки этой ночи, обдумывая, что буду делать, если сложившаяся ситуация всё же выйдет из-под контроля. А побеспокоиться было о чём. Выдаваемая норма еды и воды сокращалась с каждым днём, и теперь составляла ровно половину от той, что была установлена изначально. Пару недель назад соседние государства окончательно открестились от проблемы, постигшей Нью-Фелисити, и закрыли свои границы от беженцев, не желающих медленно умирать от нехватки провизии и тепла. Но не это столь волновало меня. Клэппи никогда не отличалась крепким здоровьем. И вот сейчас, перед грядущими осенними холодами, она вновь слегла в постель, мучимая жаром. И мне, как и положено вставшему в очередь, было неизвестно, когда будут выданы необходимые лекарства. И выдадут ли их вообще. Конечно, можно было надеяться на то, что моя супруга сможет побороть свой недуг и без них. Однако за свою жизнь я привык предполагать самое худшее. Ещё можно было попытать счастья в Тренеске, крупном портовом городе, находящимся по ту сторону Великого Океана. Ведь по слухам, там всего было в достатке и его жители продолжали жить как и ранее. Вот только последний отбывший туда корабль так и не вернулся. А ведь прошло уже несколько месяцев с того момента. Как бы там ни было, действовать необходимо было без лишнего промедления, а я всё никак не мог найти подходящей для этого возможности.

     Так, погруженный в свои мысли, я медленно шел по улицам города, наполняя свои лёгкие новыми порциями табачного дыма и лишь изредка останавливался, чтобы высветить тонким лучом фонаря тёмное нутро очередной подворотни. До утра, а значит и до конца моей смены, оставалось чуть меньше пяти часов. Только по истечению этого времени я смогу вернуться домой и, забравшись под одеяло, предаться столь желанному сну. Оставалось надеяться, что сегодня со мной не случится никаких происшествий.

     Холодный мрак августовской ночи нехотя, подобно тёмной воде в заросшем ряской пруду, расступался перед лучом фонаря, зажатого в моей лапе. Следуя по указанному маршруту, я лишь изредка сворачивал в узкие переулки, дабы убедиться, что там никого нет. Чаще всего перед моими глазами возникала однотипная картина – горы мусора и груда разного тряпья, что источала кислый запах пота, являющаяся чьей-то кроватью. С каждым днём бездомных на улицах Нью-Фелисити становилось всё больше и больше. Их можно было встретить везде. Они сидели вдоль улиц и, пытаясь ухватить своими худыми руками очередного прохожего, заискивающим тоном выпрашивали милостыню. Они скрывались в заброшенных, полуразрушенных домах, с тихой ненавистью вглядываясь сквозь пелену мутных окон в лица тех, кто оказался удачливее них. Они разрозненными стайками крутились рядом с дешевыми закусочными, дожидаясь, когда кто-то из персонала не сжалится и не вынесет им, словно подачку бездомным псам, остатки чьего-то обеда. Люди и антропоморфы - среди них можно было встретить кого угодно. Беда всех равняет перед своим лицом. А я же усиленно гнал от себя мысли о том, что же произойдёт, когда все эти брошенные, никому не нужные существа, осознают, какой силой на самом деле являются.

     Миновав очередной поворот, я оказался на улице Дремянского, названной так в честь известного учёного, некогда открывшего способ получать энергию напрямую из солнечных лучей. На тот момент это оказалось прорывом в энергетической промышленности, а распространению его устройства был дан максимальный приоритет. Забавно, что в ситуации, когда небо оказалось затянуто непроглядной пеленой вулканического пепла, от его изобретения не было никакого толка. Этот район я знал, как свои пять пальцев. Мне стоило лишь самую малость отклониться от маршрута патрулирования, пройти пару кварталов вперёд, и я оказался бы у самого входа в агентство частного сыска «Rat Caudam». Когда я был там в последний раз, мне приходилось наблюдать, как Гарри, старый дикобраз, бывший охранником, накрепко заколачивал двери в здание, в котором я ежедневно появлялся на протяжении последних двадцати лет. В тот день «крысы» официально перестали существовать. Неплохой повод для того, чтобы выйти на пенсию. Порой я даже жалел, что отказался от него. Подмываемый желанием вновь увидеть немаловажную частичку своей собственной истории, я уже хотел было свернуть, как вдруг рация на моём поясе ожила, и сквозь помехи радиоэфира до меня донёсся усталый голос диспетчера, лишенный всяких эмоций. Коротко пробормотав о том, что из района «А7» поступило сообщение о погибшей, он замолчал и вскоре потонул в сухом треске белого шума. Скрипнув зубами с досады, я отправился на поиски этого самого дома за номером три.

     Найти нужное мне строение не составило труда. Всего через несколько минут я, стоя перед обшарпанными дверями в подъезд и обжигая свои лёгкие табачным дымом, собирался войти внутрь. Стоило мне переступить порог, как в нос ударил гнилостный запах мочи, вперемешку с острым ароматом фиалок. Столь неуместных в этой обстановке. Нутро подъезда было темным, и лишь луч моего фонаря из последних сил разгонял окружающий мрак. Аккуратно переступая через горки мусора, раскиданного по лестничным пролётам, я высвечивал номера квартир, в поисках той, о которой говорил диспетчер. Цель моих поисков оказалась на третьем этаже. Массивная железная дверь с искусно сделанной ручкой была слегка приоткрытой, позволяя мне вскользь увидеть прихожую. Никого, лишь густая тьма. Откуда-то с нижних этажей доносился надрывный плач ребёнка, а меня, вошедшего в квартиру, встречала лишь холодная тишина того места, в котором совсем недавно теплилась жизнь.

     Труп был обнаружен мной в одной из двух просторных комнат. Пожилая женщина лежала на кровати, бережно укрытая цветастым одеялом, а у её изголовья тихонько шептал граммофон, вхолостую скользя иглой по матовой пластинке. Следов насильственной смерти при беглом осмотре обнаружено не было. Очевидной причиной была лишь одна – старость. Бережно взяв в руки паспорт, оставленный таинственным информатором на столе, я, до боли напрягая глаза, приступил к «знакомству» с очередной жертвой этого города. Клара Бальони, семьдесят два года, уроженка Нью-Фелисити. Это всё, о чем мне столь услужливо поведала безликая бумага. Лишь выцветшая фотография служила свидетельством того, что некогда этот человек был жив. Отложив паспорт в сторону, я потянулся за рацией и, сделав короткий отчёт о том, что мною было обнаружено, запросил бригаду скорой помощи, чтобы они смогли доставить тело в морг.

     Стоя в полумраке комнаты, я имел удовольствие созерцать пустой и тёмный двор, а также несколько двухэтажных домов, находящихся прямо напротив меня. Окна, в которых некогда можно было увидеть отголоски чужой жизни, нынче были пусты и мертвы. Лишь в нескольких из них гуляло слабое зарево зажжённых свечей. Быть может однажды в город вернутся те тишина и спокойствие, царившие здесь до извержения вулкана и дальнейших последствий этого события. А пока мы были вынуждены выживать в тех условиях, к которым попросту не были готовы. Интересно, как скоро наши потомки смогут вновь увидеть солнечный свет?

      Из объятий размышлений меня бесцеремонно вырвали несколько тёмных силуэтов, что копошились у одного из домов напротив. Отсюда мне было невозможно различить, кто это был. Однако по их действиям легко можно было понять, что это точно не припозднившиеся владельцы, спешившие укрыться в стенах своего жилища до того, как на них наткнётся один из патрулей «ГО». Меж тем, пока я пытался понять, что же происходит, двое их них перебрались через забор и, замешкавшись у входной двери, растворились в тёмном нутре дома. Их же подельник остался стоять на улице, изредка оглядываясь по сторонам. Уже спустя несколько мгновений я несся вниз по лестнице, перескакивая за раз несколько ступенек и сжимая в ладони холодную рукоять фонарика. Оказавшись на улице, я спешным шагом пересёк двор и, даже не собираясь прятаться, поймал незнакомца в пятно света. Незнакомцем, а точнее незнакомкой, оказалась нага, возраст которой мне не удалось определить сходу.
— Не двигаться. Вы нарушаете постановление о комендантском часе. - зычно возвестил я, слегка отгибая полу плаща так, чтобы была видна рукоять моего табельного оружия. Мне оставалось надеяться, что нага будет достаточно благоразумна, и «Импу» не придётся лишний раз покидать своей кобуры. Меж тем, звенящую тишину, что была тонкой струной натянута между мной и девушкой, разорвало унывное завывание сирены скорой помощи, очевидно спешащей сюда по моему вызову.

     Но, как часто это бывает, внешность, по сути своей, является обманчивой. Вот и сейчас, при виде напуганной девушки, я поддался своим чувствам, нежели стал придерживаться данным мне указаниям, как следует поступать в подобной ситуации. В конце концов, не в каждом же мне видеть злоумышленника, помышляющего о том, чтобы нарушить закон. Убедив себя, что виденные мною силуэты были лишь причудливыми порождениями игры теней и моего воображения, а нага, заплутавшая в каменном лабиринте Нью-Фелисити, и в самом деле просто оказалась не в том месте и не в то время, я убрал лапу с рукояти револьвера. Уже собираясь предложить девушке свою помощь, я сделал один короткий шаг вперёд, как вдруг случилось то, о чём я в дальнейшем пожалел. Буквально вспыхнувшие ровным алым светом глаза наги заставили меня замешкаться, и уже в следующую секунду я ощутил тяжелый удар в живот, заставивший меня буквально отлететь на несколько метров. После чего я крепко приложился спиной о фонарный столб. Ошеломлённый столь внезапным нападением, я постарался выхватить «Имп» из кобуры и выстрелить в сторону девушки, однако тело моё не поспевало за мыслями. Лапы, налившиеся свинцовой тяжестью, попросту отказывались справляться с непослушной застёжкой, мешавшей мне достать оружие. Наконец, сумев справиться с ней, я попытался прицелиться в пляшущий перед моим взором силуэт наги, а затем дважды вдавил спусковой крючок. «Имп» оглушительно рявкнул, после чего картина мира начала обваливаться кусками битого стекла, погружая меня в омут беспамятства. Напоследок мне остался лишь солоноватый привкус крови на языке. И тишина.

     Плывя по волнам беспамятства, я видел свой далёкий, и оттого ещё более родной дом. Я стоял у калитки и не решался пройти во двор, сжимая в лапе холодную латунную ручку. Вся моя семья и родственники были там, они сидели за большим столом, что был вынесен из гостиной, и обедали. Порой кто-то из них говорил остроумную шутку и все остальные взрывались хохотом. Вся эта идиллия была так близка, но вместе с тем и слишком далека. Стоя и просто наблюдая за ними, я не замечал, как грозовые тучи застилали небо. Первая молния ударила в старое яблоневое дерево, отчего оно вспыхнуло как спичка. От внезапного раската грома затряслась земля, а вместе с ней стал рушиться дом. Я что-то кричал, но родня, казалось, не видела всего этого. Она продолжала также сидеть за столом, вот только с каждой секундой очертания их становились всё более расплывчатыми, как будто тело их было слеплено из податливого воска, который по неосторожности поднесли к огню и теперь он таял, превращаясь в бесформенную лужу. Спустя пару мгновений наступила полная темнота, посреди которой стоял я и продолжал кричать, сжимая уцелевшую ручку от калитки.

     Реальность встретила меня грязной подворотней, тупой болью в животе и скребущими объятиями чахоточного кашля, выворачивающего мои лёгкие наизнанку. Не самый радушный приём, однако, порой бывало и хуже. Буквально чувствуя всем телом сухой треск рвущихся альвеол, мне только и оставалось, что судорожно глотать тяжелый воздух и отплёвываться густой вязкой кровью наполнившей мою гортань. Наконец, когда приступ ослабил свою хватку, я, скрипя зубами от бессильной злобы, смог побороть самого себя и подняться на ноги. Всё, чего мне сейчас хотелось, это поскорее покинуть этот двор. Намного позже я обнаружил себя бредущим к своему дому с таким чувством, словно постарел лет на двадцать. Вот только в этом городе уже никто больше не уважает стариков. Грязный тротуар извивался под моими ногами, подобно змеиному хвосту, а тихо тлеющая сигарета обжигала глаза своим алым светом всякий раз, когда я вновь наполнял лёгкие табачным дымом. Так, блуждая в переплетении улиц, я не заметил, как дошел до своего крохотного островка тепла и уюта. Точнее до того, что от него осталось.

Раз
Два
Три
Четыре
Пять
«Отдаюсь писательству, как последняя шлюха»

Рейтинг поста: 1

Спойлер

Раз
Два
Три
Четыре
Пять
«Отдаюсь писательству, как последняя шлюха»

Рейтинг поста: 1

...
Если бы Саркоджа умел членораздельно говорить, он бы сказал - спасибо.

Раз
Два
Три
Четыре
Пять
«Отдаюсь писательству, как последняя шлюха»

Рейтинг поста: 1

Раз
Два
Три
Четыре
Пять
«Отдаюсь писательству, как последняя шлюха»

Рейтинг поста: 0

Coming soon

Раз
Два
Три
Четыре
Пять
«Отдаюсь писательству, как последняя шлюха»

Рейтинг поста: 2

Зона комфорта. ч.2

Что должен ощущать человек стоя перед тем, что некогда считал своим домом? Лично я не могу ответить на этот вопрос, ведь события тех нескольких часов просто не удосужились отложиться в моей памяти. Уже потом, сидя на крыльце и вглядываясь в многочисленные ожоги, покрывающие мои ладони, я вспоминал, как лихорадочно разгребал ещё тлеющие обломки в тщетных попытках отыскать хотя бы маленькую подсказку о том, что случилось с Клэппи. Погибла. А вместе с ней огонь обглодал всё то, что делало меня тем, кем я являлся. Теперь о прежнем Артуре напоминала лишь семейная фотография, бережно хранимая в потёртом бумажнике. Бродя по обломкам своей прошлой жизни, я наткнулся на мистера Элила, одного из немногих оставшихся соседей. Он рассказал мне, что тело Клэппи забрал экипаж скорой помощи и повёз в морг. В любом случае - это было уже не важно. Покидая дом я уносил с собой лишь чудом уцелевший сборник стихов и кусачий комок горечи утраты, что подобно пауку тут же принялся плести свои тенета в моей душе.

Небо потихоньку стало сменять свой цвет с чёрного, как смоль, на бледно серый. Это значило что там, за плотным пологом вулканического пепла, вновь взошло солнце, знаменуя новый день. Он застал меня бесцельно бредущим по улицам города. Мои кости зудели от сырости, а рассудок, подобно корабельному червю тередо, точила одна единственная мысль. Зачем? Зачем продолжать что-то делать, ведь уже никто не оценит твоих стараний. Осталось лишь найти угол потемнее, дабы там всё закончилось. Подкреплённая изрядной долей дешевого алкоголя, что радушный бармен выдавал за качественный виски, эта мысль уже не казалась мне столь нелепой. На самой границе моего зрения появилась фигура молодого парня, неспешно идущего мне навстречу. Определить кто это был я не смог, да и не собирался вовсе. Всё, чего я сейчас хотел, это выплеснуть накопившуюся злобу и обиду, а ему просто не повезло встретиться мне на пути.
— Эй ты, а н-ну подойди сюд-да, мне с тобой пог-говорить надо! - крикнул я, еле ворочая языком, стараясь привлечь внимание незнакомца. Тот лишь замедлил свой шаг, а затем задал вопрос, от которого нутро моё вскипело черной злобой - что случилось? Откуда он имел право знать, что же со мной случилось?! Без лишних слов я бросился вперёд, желая как можно скорее расквитаться со своим обидчиком.

*****

Трезвость рассудка вернулась ко мне спустя несколько часов. А вместе с ней вернулась и боль, что свинцовыми оковами стягивала моё тело. Распластавшись чёрной кляксой в сточной канаве, я с трудом открыл заплывшие глаза, чтобы увидеть над собой лишь серое небо. Моё сознание казалось мне сейчас развалинами потерянной цивилизации. Но не потому, что в нём сейчас царил беспорядок, а потому, что оно напоминало мне, каким культурным я был раньше. Но всё это в прошлом. В прошлом, которое смотрит на меня с выцветшей фотографии в бумажнике. Старость в очередной раз преподала мне урок о том, что у меня нет никаких поблажек. Особенно перед тем, кто оказался моложе и сильнее меня. Как можно было описать того парня? Есть только одно слово, которое характеризует его – профессионал. Складывалось впечатление, что он был ожившей статуей. Давать ему сдачи было равносильно избиению каменной стены. Потому-то, придя в себя, мне не хотелось лишний раз шевелиться. Всё, что мне оставалось делать, это внимательно изучать сбитые костяшки и смаковать металлический привкус крови на языке, сочившейся из разбитых губ. Будь моя воля, я бы так и пролежал всё отведённое мне время и даже не шелохнулся бы, с места не сдвинулся, если бы не одно «но».

Люк, скрывающий ход в канализацию, что подобно опухоли угнездилась под мостовыми Нью-Фелисити, с натужным скрипом отъехал в сторону. А затем из лаза высунулась облезлая морда кота. Судя по его виду легко было догадаться, что он уже не первый день обитает в этих тоннелях. Оборванное ухо, опаленные усы, фингал под единственным уцелевшим глазом: очередной бездомный, брошенный на произвол судьбы. Облачён он был в нечто, смутно напоминавшее строгий деловой костюм, который был уже порядком затаскан. А рукава на пиджаке и вовсе были обрезаны. Покинув своё укрытие, он вернул чугунный блин люка на прежнее место, а затем, озираясь по сторонам, стал осторожно двигаться в мою сторону. Было неясно, принял ли он меня за покойника, на которого я был более похож. Или же попросту посчитал, что я являюсь лёгкой добычей, не способной дать отпор. Вероятнее всего первое, ведь уже спустя пару мгновений кот, без лишних слов запустивший свои лапы в мои карманы, принялся с усердием шарить по ним, в надежде найти хоть что-то ценное. И лишь сдавленный хрип, с трудом вырвавшийся из моей пересохшей глотки, заставил его отшатнуться прочь. Склонившись надо мной, он несколько раз щёлкнул пальцами перед моим носом, а затем, убедившись в наличии реакции, достал из тощего рюкзака, висевшего за спиной, бутылку с чем-то мутным. Вероятнее всего водой. Поднеся горлышко к моим губам, он позволил мне сделать первый глоток, после которого нутро моё вспыхнуло огнём. Закашлявшись, я завалился на бок, однако кот, оказавшийся на удивление сильным, быстро подхватил меня и усадил обратно, прислонив спиной к стене.

Наконец, когда ко мне вернулась возможность сколь-нибудь внятно соображать, я посмотрел на своего спасителя и смог лишь коротко кивнуть ему, скривив уголки распухших губ в некоем подобии улыбки. Получилось так себе.
— Марти. - сухо представился кот, усевшийся рядом со мной и доставший из кармана пачку сигарет. Прикурив одну из них, он посмотрел на меня, и, получив утвердительный кивок, протянул мне.
— И как ты здесь оказался? - задал напрашивающийся в первую очередь вопрос Марти.
— Говорят, что от любопытства кошка сдохла. - только и сумел выдавить я из себя, вместе с горьким табачным дымом. Рассказывать своему новому знакомому, каким это образом я, будучи избитым, оказался валяться в сточной канаве, у меня не было ни желания, ни сил.
— Но, удовлетворив его, она воскресла. - ответил облезлый, криво ухмыльнувшись и продемонстрировав мне выбитый клык.
— Все мы знаем эту присказку. Ладно, давай приходи в себя, а потом двигай за мной. Отведу тебя к тем кто сможет помочь.
Долго уговаривать меня не пришлось и, докурив, я стал с трудом подниматься, ища поддержки у холодной бетонной стены. За это время кот вновь сдвинул люк в сторону и, дождавшись меня, жестом поманил за собой, в темноту канализации.

Пока мы блуждали по тоннелям, Марти успел поведать мне о жизни тех, кто нашел своё убежище под городом. По сути своей это был один из многочисленных притонов, коих по всему Нью-Фелисити можно уже было насчитать несколько десятков. Все те, кто по каким-то причинам лишились своего крова, сбивались в стаи и выживали за счёт «коллективного хозяйства». Сделав нажим на этом слове, облезлый покосился на меня, покорно идущего след в след. Понятно было, что это самое «хозяйство» добывалось посредством грабежа и мародёрства. Всего того, с чем я некогда был призван бороться. Однако меня это уже не волновало, равно как и не волновала моя собственная судьба. За все двадцать лет я так и не смог сделать этот город лучше, глупо было бы надеяться, что у меня что-то получится в этот раз.

Марти, шедший впереди, вдруг замер на месте и погасил фонарь, оставляя нас в кромешной тьме. Столь бесцеремонно вырванный из своих мыслей, я не сразу услышал плеск воды и чьё-то шумное дыхание. Кто-то шел нам прямо навстречу. Конечно, это мог быть кто-то из знакомых кота, но ведь очевидно же, что этими тоннелями могли пользоваться и другие. Даже сквозь царившую пелену смрада и разложения чувствовался слабый мускусный запах тревоги. По сводам канализации впереди загуляло пятно света, однако его было недостаточно, чтобы разглядеть, кто же это шел впереди. Нервно глянув на меня, кот потянулся и достал из кармана раскладной нож, явно намереваясь использовать его в случае чего. Я же лишь нащупал в кобуре рукоять тазера и принялся ждать. Уже через секунду слабый луч фонаря высветил нас, и мы смогли воочию разглядеть высокого и поджарого оленя, с ног до головы перепачканного грязью.
— Ты кто таков? - с нажимом в голосе спросил Марти, готовый в случае чего броситься на незнакомца.

Раз
Два
Три
Четыре
Пять
«Отдаюсь писательству, как последняя шлюха»

Рейтинг поста: 0

Эта короткая и пока что не законченная зарисовка повествует о приключениях Аделаиды Корнаро и Стича - двух карликовых представителей карликовой расы опау, которые преследуют отнюдь не карликовые цели. Работа писалась исключительно из-за моего желания "потрогать" такой жанр, как космоопера. Не факт, что она будет когда-либо закончена.

Попасть под сокращение.

Асблик – планета-свалка. Как в прямом, так и в переносном смысле. Именно на неё, около двухсот лет назад, компания «БиДжи-Тех», ставшая ныне мега-корпорацией, решила сбрасывать отходы своего производства. Это характерно для представителей продвинутых и цивилизованных рас. Зачем копить дерьмо там, где будут жить твои дети и внуки, если можно забрасывать его куда-то далеко, и тебе за это ничего не будет. Так, с течением времени, Асблик постепенно превращался из планеты-рая в царство ржавчины. Гигантские полотна зелёных лесов и величественные океаны - теперь всего этого не было. А многообразие диких зверей и невыразимо красивых цветов сменилось на гниющие остовы космических кораблей. Каждый желающий мог прогуляться по девственным сельвам «Скутов» - кораблей, вышедших из эксплуатации чуть меньше полувека назад. А отважные спелеологи могли месяцами исследовать пещеры кают «Рамов», что медленно зарастали грязью. Со временем на смену бывшим обитателям Асблика пришли представители иной расы. Они подобно муравьям разбежались по планете и соорудили свои «муравейники» в её ржавеющей почве. Их привела сюда одна простая цель – нажива. В психологии опау было что-то от стервятников. Им были по нраву, что называется, быстрые деньги. И не важно, сколько моральных принципов для этого следовало переступить. Так они и копошились в никому не нужном мусоре, умудряясь отыскивать в нём что-то ценное. Абсолютно безразличные к тому, что творилось вокруг них. Лишь низкие, вечно хмурившиеся облака знали о том, что порой белело посреди высящихся гор отходов. Кости. Об этом им рассказали капли едкого дождя.

Аделаида потянула на себя тяжелую металлическую дверь, что по сути являлась лишь грубо обточенным и неладно приваренным куском обшивки какого-то корабля, и переступила порог заведения в тот момент, когда облака уже собирались разразиться тугими струями воды. Оказаться на улице под дождём карлице совершенно не хотелось, ведь каждый опау на этой планете прекрасно знал, что подобные процедуры чреваты медленной и мучительной смертью. За последние двести лет облака Асблика наполнились таким количеством химикатов, что выпадающие осадки были в состоянии прожечь защитный скафандр. А вместе с ним и плоть «счастливчика», оказавшегося под ним. Сняв респиратор, девушка до отказа наполнила свои лёгкие холодным, из-за регулярного фильтрования, воздухом. Он ничем не отличался о той смеси, что наполняла баллоны, болтающиеся за спиной карлицы. Просто в этом месте его хватит больше, чем на три часа. Плечи Аделаиды ныли от приятной усталости, ведь её рюкзак был до отказа наполнен найденным хламом, который потом можно было выгодно продать. А это означало, что очередной «рабочий» день окончен. Пришла пора отдохнуть.

В баре «Уродливый Менс» сегодня царило необычайное оживление. Буквально за каждым свободным столом сидело несколько таких же, как и сама Аделаида, карликов. И тут не было ничего удивительного, ведь все представители расы опау были низкорослыми и коренастыми созданиями. Самый высокий, а потому известный, из них был некто Роб’Лоу. Его рост составлял целых сто семнадцать сантиметров. Он погиб, будучи под действием «Кровавого джорга», в бою против военного крейсера. За сорок лет до рождения Аделаиды.

Воздух заведения дрожал от крикливой брани, порой слишком солёных шуток и сдавленного шепота множества карликов. Кто-то с жаром обсуждал события последней вылазки в ржавые пустоши Асблика. Кто-то в нетерпении подгонял и так уже сбившуюся с ног официантку, чтобы она быстрее принесла очередную кружку когнака, скверного на вкус напитка, который здесь почему-то именовали алкоголем. А кто-то, подчиняясь самым простым и бесхитростным законам природы, к этой самой официантке приставал с самыми нескромными предложениями, чем ещё сильнее раздражал ожидающих заказа. Тихий вечер в «Уродливом Менсе».

Выискав взглядом свободное место, находившееся в опасной близости от большой группы уже порядком нетрезвых опау, Аделаида решительно двинулась к нему, несколько неловко переваливаясь на своих коротких и толстых ногах. Девушку совершенно не беспокоило, что она могла привлечь их внимание к себе. Порция жаренного гелаби, дымящегося на тарелке, банка когнака и малая понюшка двелма - вот что сейчас интересовало карлицу больше всего. Давно уже прошли те времена, когда она могла позволить себе наслаждаться нежным вкусом самых дорогих блюд во вселенной и будоражить сознание приятными импульсами качественных наркотиков, вроде дубльплекса. Теперь обломки «Патриции-2» медленно гнили под вечно хмурыми небесами Асблика, а излюбленный розовый халат Аделаиды сгорел в пламени памятного ей взрыва. Вот уже несколько лет девушка обреталась на этой планете-свалке, ведя жизнь обыкновенного хестла, коим на Асблике был каждый первый. День её делился на две части. Первую его половину она блуждала среди гор промышленного мусора, в поисках чего-то ценного. А найдя его, ей предстояло найти заинтересованного в этом хламе покупателя. Чтобы впоследствии все вырученные деньги потратить на еду и возможность провести ночь не под открытым небом. Замкнутый круг. Не раз и не два девушка поднимала свою голову к небу, стараясь разглядеть сквозь пелену серых облаков мерцание далёких звёзд. В такие моменты её правая лапа, бугрившаяся шрамами отсутствующих пальцев, начинала ныть ещё сильнее.

***

Космос - относительно пустые участки Вселенной, которые лежат вне границ атмосфер небесных тел. Вопреки распространённым представлениям, космос не является абсолютно пустым пространством — в нём существует очень низкая плотность некоторых частиц (преимущественно водорода), а также электромагнитное излучение и межзвёздное вещество. Именно этим определением довольствуются простые обыватели, чьё невежество или страх позволяют им только любоваться бескрайней космической пустотой, стоя на пороге своего дома, или будучи отделёнными от него толстым панцирем стальной обшивки корабля. Они глубоко ошибаются. На деле Космос, это живое существо, заключённое в клетку. Пространства в ней не так уж и много. От одной крайней точки вселенной, до другой. Космосу катастрофически не хватает в ней места. Но он прекрасно знает, что однажды наступит момент, когда погаснет последняя звезда. И он наконец сможет остаться наедине с самим собой. Лишь немногие из ныне живущих оказались готовы променять свои уютные дома на мерно дрожащую, от колоссальных усилий работающего двигателя, каюту космического корабля.

***

— Эй, дорогуша! - кто-то нетрезвым голосом окликнул Аделаиду, привлекая к себе её внимание. Карлица лишь подняла свой взгляд, не отрывая головы от тарелки с едой. Молодой опау, один из той самой компании, что сидела неподалёку, таращился на девушку единственным уцелевшим глазом, ничуть не скрывая своих желаний. Хоть Аделаида и была грязна и потрёпана чуть ли не вдвое больше его самого, однако складки видавшего виды защитного комбинезона были не в состоянии скрыть её принадлежность к женскому полу. Конечно, девушка не имела предрассудков касательно своей красоты или физиологии, однако дарить свою благосклонность первому встречному было не в её правилах. Впрочем, как и ввязываться в драку без особой на то надобности.
— Что надо? - постаралась произнести она максимально дружелюбно. В конце концов, карлица была не настолько хорошим психологом, чтобы с лёту «читать» намерения каждого встречного.
— Слушай, нам тут с ребятами скучно. Может, подсядешь поближе? - облизав свои толстые губы, опау похлопал лапой по свободному месту рядом с ним.
— Прости, не заинтересована. - Аделаида вновь уткнулась в тарелку, намереваясь покончить с трапезой как можно скорее и подняться в свою комнату.
— Да ладно тебе. Мы ведь просто хорошо проведём время. - последующая тишина в ответ не послужила для него веской причиной прекратить разговор. Встав со своего места, карлик, слегка пошатываясь, приблизился к девушке и присел рядом с ней.
— Я же тебя не обижу. - проговорил он, потянувшись к Аделаиде. Ещё до того, как грязная лапа коснулась её морды, грубо выточенный нож возник в опасной близости от уцелевшего глаза опау, готовый в любую секунду ткнуть абсолютно чёрный зрачок. Замешкавшийся на секунду карлик в примирительном жесте выставил ладони, а затем встал из-за стола. Чтобы в следующее мгновение ударить провожающую его взглядом Аделаиду прямо в нос. Силы ему было не занимать, оттого-то девушку буквально смело с места.

Моментально вскочив на ноги, карлица утёрла розовую кровь, что обильно заливала её комбинезон, а затем бросилась на своего обидчика, намереваясь поквитаться за разбитый нос. Посетители бара одобрительно загалдели, выбирая, на чью сторону они встанут. Из дальних углов тут же стали доноситься двузначные цифры ставок, что с каждой секундой увеличивались. В это время Аделаида и её соперник в буквальном смысле танцевали друг вокруг друга. Нож в руках карлицы оказался как нельзя кстати. И именно им она старалась полоснуть чрезмерно наглого опау. Впрочем тот, не смотря на количество выпитого, тоже был не промах. Успешно уходя от лезвия, он нет-нет, да подбирался достаточно близко для попытки удара. Чтобы вместо этого вновь отпрянуть назад от ножа. Наконец Аделаиде удалось зажать его в углу. Она уже занесла свою лапу для того, чтобы вонзить в живот оппонента несколько сантиметров наточенной стали. Как вдруг в её морду ткнулось холодное дуло пистолета. Хозяин «Уродливого Менса», слишком толстый, даже для представителей своего вида, опау тоже зря времени не терял. И меньше всего ему нужны были разборки с поножовщиной. Молча, одними лишь глазами, он указал Аделаиде на входную дверь, давая понять, что всем будет лучше, если она сейчас уйдёт. В этом была его правда, ведь заведение принадлежало ему. Ругнувшись сквозь зубы, карлица сплюнула под ноги оппоненту и, под разочарованные вздохи, покинула бар, прихватив с собой нож.

Асблик встретил девушку холодом ночи. Некогда прогреваемый за день светом двух солнц, он не мог похвастаться такими низкими для себя температурами. Теперь же, заточённый в купол хмурых и серых облаков, он был беспощаден к каждому. Как некогда обошлась с ним компания «БиДжи-Тех», ставшая ныне мега-корпорацией, решившая сбрасывать сюда отходы своего производства, сэкономив при этом три с половиной миллиарда кредитов. Это было для них очень выгодной сделкой. Три с половиной миллиарда в обмен на жизнь целой планеты. «БиДжи-Тех» - надёжно, практично, гуманно». Они никогда не изменяли своему слогану. Стоя под открытым небом, Аделаида шмыгала разбитым носом и пыталась унять клокочущую злобу в душе. Вглядываясь в пелену бегущих туч, она пыталась вспомнить, насколько красивы звёзды, находящиеся по другую сторону этого барьера. Как вдруг её внимание привлекла странная яркая точка, двигавшаяся по небосклону. По траектории её «падения» можно было понять, что это не был метеорит, непонятно почему решивший залететь в этот дальний угол вселенной. Космический корабль. Сомнений не было. Вот точка принялась замедляться, а затем, сверкая проблесковыми огнями, приземлилась за одну из гор мусора, что высилась на горизонте. Аделаида уже бежала в ту сторону, тяжело дыша под респиратором и споро перебирая короткими ногами. Это был её шанс, шанс выбраться с этой планеты. Всего через пару часов она будет на месте предполагаемой посадки. Кислорода в баллонах хватит.

В лёгких гуляло тяжелое дыхание, а ноги буквально горели жидким огнём, когда за очередным мусорным кряжем Аделаида смогла увидеть то, что представляла в своих снах последние семь лет. Космический корабль. Он стоял у подножья ржавого склона, и сейчас всего каких-то триста метров отделяло карлицу от её мечты. Мечты наконец-то покинуть эту гниющую планету, серые небеса которой закрывали бездонную темноту космоса от её глаз. Остановившись, девушка принялась переводить дыхание перед финальным спуском. Отвыкшая от таких марш-бросков, она жадно глотала фильтруемый кислород, что с тихим шипением подавался из заплечных баллонов.

Жизнь на Асблике диктует свои правила. Тот, кто чрезмерно торопится, зачастую оказывается в могиле раньше всех. В тех опау, что родились на этой планете, явственно читалась медлительность и нерасторопность. Твоя добыча никуда не денется, а слишком быстрое и необдуманное движение может стоить тебе жизни. Именно из-за такого уклада жизни, что со временем прививался каждому обитателю этой планеты, въедаясь чуть ли не в костный мозг, Аделаида с таким рвением стремилась покинуть её. Ведь что может быть лучше скорости? Когда ты, заключённый в железную коробку космического корабля, за считанные секунды преодолеваешь десятки сотен километров темноты и пустоты. Стать одной из них, таким же медлительным стервятником, это пугало карлицу сильнее, чем смерть.

Отдых не может длиться вечно. Вот и сейчас, когда Аделаида толком не успела перевести дыхание, лампочка, расположенная во внутренней стороне защитного шлема, налилась противным красным светом. Это означало, что кислорода в баллонах осталось ровно на пятнадцать минут. За это время можно было успеть сделать многое. Шумно выдохнув в последний раз, карлица начала осторожно спускаться, стараясь не задеть и не порвать свой защитный костюм о торчащие повсюду ржавые металлические «зубы».

Туша космического корабля была темна и молчалива. Не знай девушка, что всего пару часов назад он пронёсся по небосклону, то могла бы даже решить, что это один из железных «мертвецов», заброшенный догнивать на Асблик. За языком трапа зиял чёрный провал внутренностей, которые изредка освещались проблесковым маячком. Вспышка длилась всего долю секунды, не давая Аделаиде ни малейшего шанса понять, есть ли на борту судна кто-то живой. Кто-то, кто может оказаться соперником. Она успела преодолеть уже половину пути, когда услышала чей-то голос, многократно усиленный микрофоном. Резкий и крикливый, как и у большинства опау. А вместе с голосом появились и первые подозрения. И дело даже не в том, что этот кто-то требовал противоречащие друг другу вещи. При всём своём желании, карлица не смогла бы одновременно «не подходить ближе» к кораблю, и «медленно подойти к трапу». Дело было в том, что этот голос был знаком Аделаиде. Знаком настолько, что некогда она называла его обладателя своим супругом. Именно осознание этого факта заставило карлицу стремглав броситься под защиту ближайшего крупного куска ржавчины. Конечно, она давно знала, что вселенная очень маленькая. Но чтобы настолько. Три года и десятки, сотни, тысячи километров, разделяющие их. В одну секунду сократились до ста метров.

***

Я никогда всерьёз не думала о Смерти, до этого момента. Моя жизнь была слишком скоротечна, чтобы тратить её на подобные мысли. Но сейчас, когда прямо в лицо мне смотрело дуло пистолета, за которым пряталась синяя морда, искаженная гримасой злобы, я наконец позволила себе представить это. На секунду моё воображение наполнилось образами того, как будет выглядеть смерть «Меня». Пока ещё живой и настоящей. Мне представился сверкающий своей белизной скелет, размером с небольшое насекомое, который бежит по галереям и закоулкам собственных внутренностей. В то время невидимый громкоговоритель тяжелым и монотонным голосом гремит на всю округу внутренних органов. Голос его достигает самых глубин тела, отзываясь вибрацией в костном мозге.
— Приготовьтесь к смерти через десять, девять, восемь секунд. - голос на мгновение замолкает, давая агонизирующему телу перевести дух, а затем вновь подхватывает себя же.
— Смерть наступит через семь, шесть…
В абсолютной темноте я бегу по лабиринту рвущихся вен и взрывающихся сосудов, брызжущих горячей лимфой. Нервы рвутся и выступают на поверхности тканей оборванными проводами. Абсцессы вздуваются жаркими белыми бусинами.
— Приготовьтесь к опорожнению кишечника через десять, девять, восемь, семь... - продолжает объявлять невидимый голос. Кажется, наступает финальная стадия.
— Приготовьтесь к побегу души через десять, девять, восемь...
Я неловко шлёпаю по вытекшей из отказавших почек жидкости.
— Смерть наступит через пять, четыре…
Повсюду ещё видны следы Жизни - той самой силы, что поддерживала моё тело. Уже сейчас, спустя всего пару секунд после начала смерти, они напоминают лишь горки мусора, что в скором времени будут убраны. Вместе с плотью.
— Четыре, три два…
Я карабкаюсь на четвереньках по рифлёной поверхности собственного горла.
— Смерть наступит через три, две…
Я вижу холодный свет ламп, что льётся через открытый рот. Мой рот.
— Приготовьтесь к последнему вздоху – ноль!
Душа, наконец, сбегает из заточения в панцире грудной клетки.
Ноль! Отделение от тела.
Ноль! Смерть наступила.
Это уже не казалось мне настолько страшным. Не казалось вплоть до того момента, когда синеухий супруг не вдавил спусковой крючок, спуская мою собственную Смерть с привязи.

Я ненавижу тебя, Стич! - выкрикивала, брызжа слюной, бежевая карлица, глядя вслед космическому кораблю, скрывающемуся за пеленой серых облаков Асблика.
— И знаю, что ты тоже должен ненавидеть меня!
— Ненависть – это слишком сильное слово. - уже спокойным голосом проговорила она же, спустя несколько месяцев, сидя в комнате ночлежки, в компании дешевого алкоголя и дурманящих видений.
— Я думаю, что гораздо лучше сказать: презрение. - с тех самых пор прошло семь долгих лет.

Не раз и не два карлица просыпалась среди ночи в холодном поту, разбуженная собственным криком ненависти. Там, в объятиях сновидений, ей из раза в раз виделась одна единственная картина. Порой слишком реалистичная, чтобы быть не правдой.

Без всякого замаха - карлица была слишком умелым бойцом - Аделаида била кулаком в живот стоявшего перед ней синеухого «супруга». Но его единственным ответом всегда оказывалась чуть заметная снисходительная усмешка. Да, Стич всегда был более хитрым, кровожадным и дальновидным опау, чем Аделаида. Потому-то именно он увёл тот корабль буквально из-под носа карлицы, а не наоборот. Это приводило девушку в бешенство. И даже в своих снах она чувствовала его превосходство над собой. Карлица привыкла встречать у опау, которых избивала, самые разные реакции, но только не такую вот усмешку. Наглую, слишком неуместную на этой овальной синей морде. В слепом гневе она принималась колотить не сопротивлявшегося и даже не пытавшегося уклониться Стича, пока наконец тот не сползал на пол, а его нос и губы не превращались в один кровавый комок. Чтобы на следующую ночь начать всё сначала.

***

Семь лет – две тысячи пятьсот пятьдесят семь дней. Слишком долгий срок для того, кто способен умереть в любой момент. Однако Аделаида выжила. Чтобы вновь пережить то, что с ней уже происходило. Сидя за куском ржавого металла, девушка не была уверена до конца, что он являлся надёжным укрытием. Глупо было бы надеяться, что Стич вдруг предложит ей подняться на борт космического корабля. Он слишком часто был посетителем её постели, чтобы Аделаида хоть чуть-чуть не разбиралась в синеухом. Сердце карлицы глухо ревело, а кровь неприятными молоточками стучала в висках, сбивая с мысли. К тому же старый, покрытый ржавчиной манометр сигнализировал о том, что через семь минут Аделаиде будет нечем дышать. В голове непроизвольно всплыли образы смерти. Слишком близкие, по сравнению с прошлым разом. Закусив губу, карлица почувствовала, как струйка розовой крови скользнула ей на язык. Но ожидаемое решение проблемы вместе с ней не пришло. Остаться тут и задохнуться, или выйти навстречу винтовке, зажатой в лапах синеухого. Пан или пропал.

Как вдруг Аделаида услышала то, что не могла себе представить даже во сне. Голос Стича, усиленный микрофоном, потребовал, чтобы она как можно скорее поднималась на борт корабля. Уловка? Возможно. Однако выбора не было. Тяжело выдохнув, карлица вышла из-за укрытия, чтобы увидеть спину своего «супруга», скрывающуюся в темноте корабля. Не дожидаясь второго приглашения, девушка бросилась за ним, споро перебирая ногами. Кажется, она получила свой второй шанс покинуть Асблик. Одна. Подняв за собой трап, она отправилась на поиски синеухого, впрочем, найти его было не так уж и сложно. Космический корабль не мог похвастаться внушительными размерами.

Без всякого замаха – карлица была слишком умелым бойцом – Аделаида вонзила калёную сталь прихваченного из «Уродливого Менса» ножа прямиком в живот Стича.
— Увидимся через семь лет, муженёк. - проговорила она, вглядываясь в чёрные глаза синеухого карлика. Лапы Стича потянулись к шее Аделаиды. Смять и сломать, прежде чем умереть самому. Однако даже на это простое действие у него не хватило сил.
— Я так люблю твои глаза, дрянь. - отплёвываясь густой и вязкой кровью проговорил карлик, прежде чем взглянуть в глаза Аделаиды.
— Жаль, что… что кх… консоль управления на кодовом замке. Без меня этот корабль… просто кусок бесполезного дерьма посреди помойки. - силы окончательно оставили Стича и он завалился на холодный пол корабля.
— Как и ты, любимая.

Все опау умеют сквернословить с самого раннего детства. Эту нехитрую науку они всасывают вместе с материнским молоком. Обхватывая нежными губами, за которыми ещё не скрывается твёрдый кальций зубов, грубую плоть кормящей их груди, они уже внимательно прислушиваются к ругани, что сотрясает стены того грязного закутка, что по ошибке называется домом. На всё-про-всё у них имеется две недели, так быстро они взрослели. Чтобы отточить своё умение грубо посылать, несказанно радоваться и красноречиво разочаровываться такими словами, которые порой постесняется произнести самый закоренелый пират. Все опау, без исключений, были в этом деле отличниками.

Грянувший раскат грома задавил своей мощью первые три слова, что прорвались сквозь заслон крепко стиснутых зубов Аделаиды. Она хлестала и била ими наотмашь бесчувственное тело синеухого «супруга», жизнь которого буквально в мгновение ока стала превышать стоимость самого дорогого куска мусора, который только можно было найти на этой планете. В который раз Стич оказался умнее и предусмотрительнее девушки. Это выводило карлицу из себя. Казалось, что даже сейчас, будучи на грани жизни и смерти, этот наглый опау продолжал презрительно насмехаться над Аделаидой. Очередная порция грязных ругательств потонула в луже тёмно-розовой крови, что всё сильнее расплывалась по тёмному металлу палубы. Надо было собраться с мыслями и придумать план. Времени оставалось не так уж и много.

Аделаиде было известно немало красивых и романтичных историй о том, как правильно проводить вскрытие тела, ампутацию конечностей, первую помощь пострадавшему. Она с упоением забивала ими свою голову, зачитывая до дыр те голокниги, которые были такой редкостью среди гор ржавого мусора. Для каждой из них, попавшей в лапы карлицы, имелось своё место на полке. Её личная библиотека была, пожалуй, самой большой на Асблике – целых четыре экземпляра. «Флора и фауна Гобеля», «Памятка по Технике Безопасности», «Фискотология: Спасение в Себе» и «Краткий курс хирурга» - её любимая. Гордость и немыслимое сокровище. Аделаида приходила в неописуемый восторг от тех коротких и рубленых фраз, которые зачитывались хорошо поставленных и лишенным абсолютно любых эмоций мужским голосом. Большую часть из них она была в состоянии процитировать наизусть в любой момент. Именно этим она и занималась, когда тащила своего дорогого, без прикрас, синеухого супруга за шиворот в каюту. Прижимая свободной рукой к своей груди увесистый цилиндр корабельной аптечки.
— Если имеется возможность, пострадавшему нужно придать лежачее положение. - бормотала себе под нос карлица, укладывая Стича на слишком просторную, для него одного, кровать, заплатки на одеяле которой показались Аделаиде слишком знакомыми. В мозгу девушки со стремительной скоростью пронеслась мысль о том, сколько же других опау лежало здесь вместе со Стичем за последние семь лет. Пронеслась, чтобы более не вернуться.
— Попытаться остановить кровотечение. Вынимать посторонние предметы из раны следует крайне осторожно, это может привести к усилению кровотечения и дополнительному повреждению внутренних органов. - нож, наконец, перестал торчать в теле синеухого, а после Аделаида осторожно посыпала рану бесцветным порошком, найденным в аптечке.
— Если есть возможность, следует сделать укол обезболивающего средства. - стерильная игла принялась добросовестно вкачивать мутное лекарство.
— Последний пункт - сварить края раны хирургическим лазером.

Которого просто не оказалось в цилиндре аптечки. Лишь толстая игла, моток суровой нитки и необходимость Аделаиды в том, чтобы синеухий выжил. Сплюнув себе под ноги очередным ругательством, девушка не без труда продела нитку в игольное ушко, а после воткнула эти несколько сантиметров стали в плоть Стича, делая первый неровный стежок. Спустя несколько минут там, где ранее зияла открытая рана, был виден лишь грубый шов. Очередной на теле её супруга, и первый, в жизни карлицы.

Оставив синеухого «пациента» в бессознательном состоянии лежать на кровати, Аделаида отправилась изучать недра корабля. Блуждая по переплетениям коридоров, она была молчаливой зрительницей того образа жизни Стича, который был ему угоден. Грубость – этим словом можно было описать многое. Так, совершенно случайно для себя, она наткнулась на капитанский мостик. Приглушенный свет. Редкое мигание приборных панелей, что высчитывали курс и прокладывали маршрут. Большое кресло, в подлокотник которого был загнан нож. Пожалуй, это было самое интимное место на всём корабле. Место, куда имел доступ только Стич. А прямо напротив этого самого кресла расположилась та самая консоль управления, блокировка которой не позволяла Аделаиде покинуть Асблик в полном одиночестве. Консоль управления, на которой горела ровным красным цветом кнопка, подписанная как «Пуск». Не отдавая отчёта своим действиям, девушка положила на неё палец, а затем вдавила до отказа. Якобы ничего произойти не должно было. Якобы. А спустя несколько секунд тельце Аделаиды оказалось вдавлено в пол капитанского мостика. Из-за перегрузки от столь резкого старта, из носа девушки брызнула кровь. Которая, вместо того чтобы украсить грязным пятном приборные панели, поплыла в воздухе гладкими розовыми бусинами. А затем спасительная темнота окутала сознание карлицы.

Неизвестно было, сколько девушка пробыла без сознания. Однако, когда она пришла в себя, перегрузка наконец ослабила свою хватку. А на мониторах значилось, что корабль вышел на орбиту Асблика. Пошатываясь от перенапряжения, Аделаида отправилась в каюту к Стичу. Её цель была проста – лечь спать. У неё не было сил даже на то, чтобы злиться на синеухого.
— Bedebah. - только и вырвалось из хриплой гортани девушки, после того как она наконец сняла тяжелый комбинезон и забралась на кровать. Слишком просторную для одного Стича. А после провалилась в сон не менее крепкий, чем беспамятство её синеухого супруга.

Bonus

Следующий кусок текста - лишь разрозненные отрывки, которые так и не вошли в главу. Не имеющие внятной логической связи друг с другом. Один из тех черновиков, что пылится у меня на жёстком диске. Читайте на свой страх и риск. Я предупредил. Честно.

Многие считают, что опау не в состоянии плакать. Видимо Матушка Природа, при создании этих карликов, просто позабыла их этому научить. Если бы они оказались в тот момент на маленьком космическом корабле, что болтался в космической пустоте на орбите Асблика, то переменили своё мнение на противоположное. Аделаида Корнаро, та самая карлица, что всего пару часов назад без угрызений совести была готова распороть брюхо Стича, теперь сидела подле него на кровати и, уткнувшись в грудь последнего, беззвучно тряслась, пытаясь заглушить рвущиеся из неё всхлипывания. Солёные капли срывались и падали прямиком в кружку с дурно пахнущим кофе, пуская по его смолянистой глади круги. Семь лет. Семь долгих лет Аделаида не позволяла себе даже лишний раз вспоминать о трусливо бежавшем от неё синеухом карлике, которого некогда она именовала супругом. Она не задавалась вопросом - что было бы лучше, убей он её в тот самый день. Для девушки просто не существовало того события. И глубоко в душе она гордилась тем, что смогла изжить все те чувства, что некогда питала к Стичу. Ещё сильнее она ликовала в тот момент, когда смогла вонзить остриё ножа в его податливую плоть. Никаких чувств, никаких эмоций, никакого угрызения совести. Однако, как оказалось, этот искусственно выстроенный ей барьер оказался настолько хрупким, что он рассыпался, стоило этому наглому синеухому капитану принести в постель кофе и сигареты. Это бесило Аделаиду ещё сильнее. Но злость эта была бессильна. Потому-то маленькой женщине только и оставалось, что беззвучно рыдать. Опровергая мнение многих о том, что опау не в состоянии плакать.

Холод и отчаяние Асблика ощущается не так сильно, если у тебя есть к кому можно вернуться. Не важно, что вас связывают лишь общие цели. Опау некогда думать о высоких чувствах. Стоит расценивать это, как выгодную сделку. И если Стич был не в меру наглым и жестоким «рыцарем», что стал последним аргументом карлицы на все невзгоды этого мира. То Аделаида придерживалась роли его «принцессы». Пусть и пристрастившейся к алкоголю и наркотикам. Принцессой, что расплачивалась за свою защиту получасовой любовью. Впрочем, то, что связывало их изначально и любовью было сложно назвать. Просто секс, без каких либо обязательств. Каждый из них был волен в любой момент расторгнуть этот негласный договор, который уже давным-давно пропах амилнитратом и интимными кремами. Так они и жили, душа в душу, совершенно не подразумевая, что тех самых ниточек, что связывали их, с каждым днём становилось всё больше. Вот только в тот самый момент, когда встал самый важный в их жизни выбор, только Стич сумел их все разорвать, покину Асблик без своей «принцессы».
— Я скучала. - язык бесполезным куском плоти с трудом ворочался в гортани Аделаиды. Едва сомкнув губы и не дожидаясь, когда отзвучат сказанные ею, ранее казавшиеся святотатственными, слова, карлица посмотрела на Стича. На своего не в меру наглого и жестокого «рыцаря».

Любовь двух опау подобна нежеланному ребёнку, от которого всеми силами стараются избавиться, ввиду того что он уродлив от рождения. Ссохшиеся губы, шепчущие проклятья. Острые когти, оставляющие на теле «возлюбленного» глубокие кровоточащие борозды, которые линялая шерсть не всегда в состоянии скрыть. Грубые, лишенные всякой чувственности, движения. Всё это сложно назвать актом высшей близости между двумя любящими созданиями. Однако Аделаиде хватало и этого. Привычка, выработанная годами.

Когда-то давно один из опау сказал, что все испытываемые эмоции – это лишь химические реакции, что протекают в головном мозге. К ним нет нужды прислушиваться. Страх, обида, страсть – всего этого нет. Глядя на этих диких карликов, что ковыряются в мусоре, преследуя лишь одну цель – жажду наживы, сложно было поспорить с этим утверждением. Сама Аделаида ещё вчера не стала бы этого отрицать. Но сейчас, буквально обездвиженная Стичем, она не могла себе ответить, чего же она на самом деле так хотела эти последние семь лет. Покинуть Асблик и лететь прочь, как можно дальше? Или же вновь встретиться со своим синеухим «супругом» в столь опасной близости. Самого же четверорукого капитана совершенно не волновало, о чём сейчас думала карлица. Обдавая своим горячим дыханием её шею и грудь, он оставлял на ней поцелуй за поцелуем, что были более похожи на болезненные укусы. Это был единственный известный для них вид досуга. Так повелось со времён памятной встречи в грязной и тесной комнате клоповника, что носил гордое название – дом.  Их дом.

Очередной, особо болезненный поцелуй её возлюбленного вырвал карлицу из череды серых, наполненных едким запахом дешевых наркотиков, воспоминаний. Грязно ругнувшись, Аделаида хотела было оттолкнуть синеухого прочь, однако едва ли смогла внятно пошевелить руками и ногами. Всё, что ей оставалось, это как можно отчётливее повторить свои слова, будто желая плюнуть ими в эту нависшую над ней морду. Впрочем, на них даже не обидятся. Или вовсе проигнорируют. Капли пота сплавлялись под шерстью девушки в тяжелые волдыри. Совсем скоро тяжелый мускусный запах напрочь перебил рвотный аромат остывающего кофе. Сам же Стич с каждой секундой лишь сильнее вдавливал коренастое тело карлицы в жесткий матрас, глухо рыча всякий раз, когда когти Аделаиды впивались в его тело. Повязка на его животе набухла, а тёмно-розовые капли сочащейся крови вырисовывали причудливые узоры на лоскутном одеяле, которые никто не потрудится отстирать. Вероятно сейчас ему было больно. Аделаида же не чувствовала ничего. Лишь свой собственный пульс и пот, проникающий под кожу. Тем временем одна пара рук синеухого капитана крепко вцепилась в это самоё одеяло, дёргая его на себя, в такт движениям их владельца. Ткань покорно натягивалась и издавала тихие хлопки. Раз, другой, третий. В любви двух опау не было никакой эстетики. Лишь животная похоть. Никаких чувств, к которым и нет нужды прислушиваться.

Ещё пара хлопков, и Стич ослабил хватку, давая Аделаиде полную свободу. В пределах космического корабля. Шипя и ругаясь от боли, он лёг рядом с карлицей, оставляя блестящую жилку секреции, протянувшейся между карлицей и головкой его члена. Единственное доказательство их недавней близости. Совсем скоро и его не станет, до следующего раза. Тяжело дыша, словно желая запастись кислородом впрок, Аделаида разглядывала низкий потолок. В мыслях девушки был лишь один единственный вопрос, ответ на который определит, будет ли вообще этот «следующий раз».
— И куда мы теперь. – проговорила Аделаида скорее для самой себя, нежели обратилась к Стичу – Надеюсь, что далеко.

Раз
Два
Три
Четыре
Пять
«Отдаюсь писательству, как последняя шлюха»

Рейтинг поста: 1

Ох не скучная жизнь руконожки ай-ай,
Перед всеми дурными ты шляпу снимай.
Острый ум заимей, пару тройку друзей,
На остроты острее еще отвечай.

Беспокойная жизнь руконожки ай-ай,
Неприятности ждут - только знай да влипай.
Ухо вострым держи, всюду первым влезай,
По загривку потом ото всех огребай.

Да, веселая жизнь руконожки ай-ай,
Где горит - там и масло в огонь подливай.
Чтобы весело стало и всем остальным.
Берегите ай-ай. Не соскучишься с ним.

Раз
Два
Три
Четыре
Пять
«Отдаюсь писательству, как последняя шлюха»

Рейтинг поста: 2

18 (2019-09-07 19:42:49 отредактировано Kabari Bright-eyed)

Вдох-выдох. Что у нас нового? Совершенно ничего. За исключением одной маленькой мелочи. Настолько маленькой, что сразу и не разглядишь. Дело в том, что маленькая руконожка до безобразия обожает одну очень увлекательную игру - Armello(с которой у меня связана одна очень забавная история, но да не о том). И к этому самому Armello буквально пару дней назад выпустили очередной дополнение. Что же оно дополняет? А дополняет оно новый клан - гадких, скользких и очень чешуйчатых ящеров. Сама по себе эта новость приводит маленькую руконожку в восторг.

А теперь к сути: если у кого из героев данного форума есть время на совместные игрища. И есть Armello в библиотеке Steam. То я буду рад провести несколько увлекательных совместных партий. Попивая чай. Болтая о том, о сём. И пытаясь захватить именно себе трон Armello. Если нет - то ладно.

Раз
Два
Три
Четыре
Пять
«Отдаюсь писательству, как последняя шлюха»

Рейтинг поста: 2

Кабари и Миджал: hd-remaster(спойлер)

   

Раз
Два
Три
Четыре
Пять
«Отдаюсь писательству, как последняя шлюха»

Рейтинг поста: 2

Дамы и господа, леди и джентльмены. Я родился. В очередной раз. Уже точно не могу сказать - в какой именно. С Днём Рождения меня.

Раз
Два
Три
Четыре
Пять
«Отдаюсь писательству, как последняя шлюха»

Рейтинг поста: 1

21

Спойлер без спойлеров.

Рейтинг поста: 3