Примите участие в литературном конкурсе рассказов «Байки из склепа», ведь что может быть веселее в тыквенную пору, чем страшилки?! Поведайте свою жуткую байку, от которой кровь стынет в жилах и волосы встают дыбом. Вы можете писать о любых кошмарах, но важно лишь, чтобы Ваша история была связана с миром Долины Врат. В конце конкурса будут выбраны победители в номинациях «Самая жуткая байка», «Самая мрачно-праздничная байка» и «Вот это поворот байка».   
Вы можете предоставить свои рассказы в этой теме под тегом [hide*=9999999999][/hide] с 23.10 по 05.11.

Награда за участие: 5 тыквенных сундуков, 2000 серебряных монет, билет Лотереи Фортуна.
Награда за победу в номинации: 10 тыквенных сундуков, 13000 серебряных монет.

Рейтинг поста: 11

2 (2019-10-27 22:18:13 отредактировано Freya the Firelight)

Он смотрел, как махагоновая трава колышется на ветру, уходя бескрайним полем за горизонт. Не существовало больше времени и пространства, а осознание себя как личности скатилось в ничтожную малость. Не имели больше значения страсти и заботы, беспокойства и смятения. Буйность сердца улеглась, давая насладиться последним моментом перед тем, как большой мир раздавит его; букашку, не стоящую и ногтя с мизинца. Земля под ногами мерно поднималась в каждом своём вздохе, отзываясь в воздухе рокотом – булькающим и будто бы скрипящим, полнившимся умиротворением на пару со своей естественностью. Да, так и должно быть. Он делает последний вдох вместе с лёгкими земли, прежде чем…
Прежде чем что?

Желудок сводило от голода, который не могли усмирить даже несколько глотков пресной воды с тухлым привкусом. Голодная боль закручивалась спиралью, заставляя носителя гнуться телом к земле. Кутаясь в свой драный плащ, Учёный не знал, сколько ещё протянет – день, два, пять? Бока его походного мешка уныло свисали грязным тряпищем, как свисала кожа на рёбрах тощего, едва держащегося на ногах путника. Пуст был и тот мешок, и сам пилигрим.
Когда-то он был жрецом, исповедовавший волю равнодушной до смертных Гаргеи. Стоял на коленях пред её алтарями в ущельях скал, приносил в жертву последний кусок хлеба. Спроси его, для чего обделяет себя в угоду Ей – лишь усмехнётся. Не понять, не понять им любви к матери-земле, которую должны почитать превыше солнца и луны! Не было б земли – ничего бы не было… Ах, как хотел он быть таким же могучим как Цельп, покорившим неприступную великаншу. Но увы, он – пыль в волосах своей богини. Отправившись в безвременное паломничество, бывший жрец стал зваться Учёным, изучая землю как всяк живое существо: почвенную кожу, водные вены, горные жилы, глиняные мышцы, окаменелые кости. Измождённый, он продолжал идти по своему пути, гонимый верой, пока в итоге не пал почти что замертво в заросли высокой, теряющий свой цвет по осени травы. Тысячи насекомых взметнулись в воздух и затанцевали свой чудной танец, искрясь серебром в свете алого зарева. Сил молиться об упокоении души не осталось. Костлявые пальцы скребли землю и та забивалась под треснувшие ногти, окрашивая осыпающуюся тщетными усилиями почву каплями крови. Столь же алыми, как и послезакатное небо.
Прими же, мать-земля, своего нерадивого сына, любившего твоё тело превыше себя самого. Запусти червей под тонкую кожу, засыпь рот и уши песком, замуруй веки глиной; не дай, матушка, воронью растащить бренную плоть, позволь упокоиться в твоих ласковых дланях…

Сердце продолжало биться. С той стороны доносился рокот, рассыпающийся глухими барабанящими каплями по вискам, а от них – по всему телу. Мурашки пробежали по коже и от этого рука Учёного дёрнулась. Дрожащие веки поднялись, но пилигрим не увидел ничего кроме тьмы. Мысль – ужасная, обречённая – о слепоте пронзила его, погрузив в ужас как в бочку с ледяной водой. Но прежде, чем он успел развить её в жалость к самому себе, загорелся ослепительно-яркий огонёк свечи. Спустя несколько секунд, когда глаза Учёного привыкли к свету, он разглядел по ту сторону грузный силуэт. Ужас отступил, забрав с собой накопленные за недолгий сон силы; на боязливость к незнакомцу их попросту не осталось.
— Живой, – прохрипел силуэт низким, сиплым голосом. Переваливаясь с ноги на ногу, он подошёл к лежащему на кровати Учёному и тот смог разглядеть лицо своего… спасителя, наверное? То был сильно полный, грузный мужчина, вширь казавшийся больше чем ввысь. Несколько подбородков говорили о его хорошей жизни, а лысина с проплешинами и лишний вес о не большом внимании к собственному здоровью. – Живой. – Повторит человек, усаживаясь на край своего занятого ложа. – Раз болезный, зачем шёл?
— Я… не болезный, – собственный голос пилигрим не узнал. Не таким он его помнил, не таким. Впрочем, как давно он говорил хоть с кем-то, кроме своей богини? – Кто рокочет?
— Земля, как известно, – пожмёт плечами предполагаемый спаситель. – Голодная нынче земля, вот и бурлит животом на всю округу.
— Чего ж не накормите?
— Сам лучше поешь.
Человек протянул руку, и Учёный увидел в его широкой ладони сухарь. Он не был уверен, что смог бы его прогрызть, но вернувшийся после пробуждения голод напомнил о себе сторицей. Садясь на мягкой перине, пилигрим схватил кусок чёрствого хлеба и вгрызся в него зубами. Промелькнула недостойная мысль, что хозяин явно пожадничал – сам-то вон какой, а ему – худому, оголодавшему – сухарь предлагает. Ещё и без воды.
— Вкусно тебе? Да жуй, жуй. Сам всё вижу. Голод лучшая приправа.
Вслед за сухарём хозяин милостиво подал кружку с водой, которой пилигрим был рад даже больше, чем хлебу. Сухие крохи вязали рот и царапали горло, а вода помогла проглотить безвкусное лакомство не подавившись. Грузный мужчина не представился, а обращаться просил по титулу – Хозяин. Всем он тут хозяйствовал – и скотом, и людьми. Землёй, правда, не хозяйствовал; она сама себе хозяйка. Удивлённый таким отношением Учёный спросил про их почитание к Гаргее, но в ответ получил равнодушное пожатие плечами.
Несколько дней он жил у Хозяина, пока приходил в себя. За днями пошли недели, а за неделями – месяцы. Учёный успел наесть жирка, приспособиться к новому образу жизни: скотоводческому делу своего спасителя, под присмотром которого работало ещё с три дюжины человек. Местные смотрели на Учёного с подозрением, отказывались говорить и есть за одним столом, но и сам несостоявшийся пилигрим не навязывался. Привык он к одиночеству за долгие годы, а чужаков, как водится, нигде не любят. Несколько раз же он пытался уйти, однако ноги неизменно несли его назад, к шатрам Хозяина и его хозяйства. В конце концов, Учёный решил, что и такая жизнь ему по душе. Никто не насмехался над его истовым служением Гаргее, а уважение местных к матушке-земле перекликалось с верою незваного чужака. Так его, к слову, и прозвали меж собой – Незваный.
— Опять один? – как-то спросила его дочка Хозяина. Высокая и стройная, не в пример своему отцу. Она – одна из немногих (помимо своего батюшки, конечно же), кто говорил с Незваным хоть изредка.
— Один, – кивок головы вторит ответу. Откусывая кусок от мягкой, сочной телятины, мужчина старался не смотреть на хозяйскую дочку. Девица она видная, да и незамужняя. Ни к чему было на себя лишний гнев от местных навлекать.
— Боишься? – девушка опустилась на корточки перед сидящим на земле Незваным.
— Кого?
— А кого должен?
— Гнева богини, разве что. Предал её, паломничество своё так и не закончил…
— Расскажи о ней.
И он рассказал. Всё то, что знал. На краю сознания в который раз удивился, почему эти люди не знают о Гаргее и иных богах. Живут себе в степи, скот пасут, а если и молятся – то явно не двенадцати. Однако эта мысль не смогла удержать развязавшийся язык некогда Учёного. Хозяйская дочка слушала его внимательно, не сводя ясноглазый взгляд и не мигая. Лишь когда Незваный замолкнет – начнёт накручивать на палец прядь своих волос.
— Хочешь, покажу кое-что?
— Что?
— Хочешь или нет?! – девичьи щёки вспыхнули алым.
— Хочу, – только и мог ответить Незваный, отставляя в сторону плошку с едой.
— Доешь. Потом пойдём.

Степь простиралась многие дали вперёд. Богатая и пышная, пестрила цветами всяк разными – ширяш тянулся макушкой к солнцу, гиацинт-многоглазый выглядывал из тени, лютики по земле стелились. Земле парящей, дурманящей. Одинокие птицы носились над степью, и вслед их стрекоту эхом отзывалась земля – бурлящий рокот, идущий из самых недр. Чужак успел привыкнуть к этому необычному звуку, который становился то тише, то громче, но никогда не замолкал.
Незваный шёл вслед своей спутницы, не в силах отвести взгляд от того, как девичьи руки ласкали высокую траву, как волос её развивался под ветром, как ступни оставляли за собой едва заметные отпечатки. Степное дитя, травяная невеста, не обещанная суженому. Ибо никто, кроме матери-землицы, не имел достоинства любить хозяйскую дочку. Хотел бы Незваный любить её, и любил бы, если бы мог, если бы было дозволено…

Сначала было пусто. Всё та же степь, бескрайняя и широкая. После начал дуть ветер и показалась огромная плоская тень, к которой чем ближе приближался – тем явственнее ощущался гнилостный запах. Сладковатый и до тошноты омерзительный он оседал на языке. Шаг, ещё шаг, и вот взгляду открывается полная картина – тень оказалась огромной ямой, наполненной бычьими костями; на некоторых ещё сохранились куски гниющего под солнцем мяса. Скотомогильник. Заполненный до краёв, привлекающий немногочисленное дикое зверьё и птиц-падальщиков являл собой самый настоящий стол. Голоден? Так подойди, возьми.
Никто не шёл.

Ни единой птицы не кружило над ямой.
— Это Желудок, – шелестела подобно верхушкам трав девушка, остановившись у самого края. – Старый скот проходит по пищеводу, спускается на дно и умирает.
— Желудок? Пищевод? Что за странные названия?
— Так мы кормим мать, Незваный. Ты чужой, тебе не понять…
— Не понять, – качнул головой мужчина, прижимая ладонь ко рту в надежде спастись от благоухающего «желудка». – Не понять, если не объяснишь.
— Тебе не нужно, – губы травяной невесты растянулись в снисходительной улыбке. Тонкая девичья рука поднялась и указала в самый центр дна могильника. – Там ты найдёшь свой страх и перестанешь его бояться.
— Неужто найду Гаргею? – ухмыльнулся Незваный.
Ответом стала всё та же снисходительная, блаженная улыбка милой спутницы.

После похода к Желудку, Незваного начали мучить кошмары. Страшные и непристойные, они лишили несчастного сна, за дюжину дней превратив в бледную тень себя самого. В этих кошмарах то он сам был быком, идущим на смерть. То хозяйская дочка ласкала его чрево, но голова её, руки её – были костьми скотными, холодными и благоухающие степным дурманом. То Хозяин сухарями кормил – жёсткими, безвкусными – пока чужак не начнёт кровью горлом истекать. Незваный перестал есть, блуждая меж шатров под стеклянными взглядами других, в сопровождении рокота земли, становящимся всё громе и громче. Желудок звал его. Ноги тянулись к пути, названному Пищеводом. Он должен пройти этот путь.
Земля зовёт.
Мать ждёт.
Но набраться смелости на этот путь Незваный не мог. Не хотел.
А пришлось. Ночью некоторого дня, которым воздыхатель Гаргеи давно уж потерял счёт, в беспамятстве он побрёл в степь. Травы кололи ступни, ладони покрывались мелкими кровоточащими ранами от острых краёв степной травы. Шаг за шагом он приближался к Желудку, шаг за шагом Желудок приближался к нему, шаг за шагом рокот нарастал. Добравшись до скотомогильника – начнёт спускаться по бычьим костям, раздирая в мясо ноги об острые рога и зубы черепов, оставляя позади влажный, тёмный след. Добравшись до самого дна – опустится на колени, закроет глаза, и почувствует, как кости обступили его. Скоро он станет одним из них. Ещё немного… Ещё чуть…

Светло. Сквозь сомкнутые веки просачивался свет. Изумленно распахнув глаза, Учёный – Жрец, Незваный, Чужак – увидит пред собой бескрайние степные просторы. Не было вдалеке шатров Хозяина, не слышалось мычание скота. Он смотрел, как махагоновая трава колышется на ветру, уходя бескрайним полем за горизонт. Так вот оно что… Всё это время мать-земля была так близко, и он касался её нутра ежеденно, ежечастно! Осознание обесценило всё, что было до. Не существовало больше времени и пространства, а осознание себя как личности скатилось в ничтожную малость. Глупый, ничтожный человек упал на колени. Не имели больше значения страсти и заботы, беспокойства и смятения. Буйность сердца улеглась, давая насладиться последним моментом перед тем, как большой мир раздавит его; букашку, не стоящую и ногтя с мизинца. Земля под ногами мерно поднималась в каждом своём вздохе, отзываясь в воздухе рокотом – булькающим и будто бы скрипящим, полнившимся умиротворением на пару со своей естественностью. Да, так и должно быть. Он делает последний вдох вместе с лёгкими земли, прежде чем Гаргея, возлюбленная родительница, прихлопнет ладонью муху, усевшуюся на её животе.
Ах, какие же эти букашки несносные!

Рейтинг поста: 2

Ночь в лесу
Лес очень опасное место. Мы знали это с самого начала, когда только садились на тот злополучный плот и готовились к путешествию. Но испытания, через которые нам довелось пройти за этот очень длинный летний день, усыпили нашу бдительность. И лес воспользовался этим. Удивительно, как быстро мир вокруг способен превратиться в страшный сон наяву.
Двое уставших авантюристов шли через лес в направлении точки сбора, стараясь экономить силы и, в то же время, двигаясь наперегонки с солнцем, начавшим медленно, но верно клониться к закату. Ордалиону совсем не хотелось оставаться в лесу к тому времени, как последние лучи солнца угаснут за линией горизонта и ночь вступит в свои полные права. Его спутница полностью поддерживала такую точку зрения. Но как говорится, хочешь чтобы Всеока улыбнулась – просто скажи вслух что задумал. А уж в этот раз богиня не просто улыбнулась, она смеялась. Её смех, внезапно прозвучавший откуда-то сзади как зловещее шипение, был первым, что привлекло внимание путников. Когда же они развернулись, змеиный василиск был уже в нескольких метрах от них. Не раздумывая ни секунды, Ордалион толкнул Лейлу в сторону, а сам исчез, воспользовавшись «мерцанием». Появившись неподалеку от повернувшегося к девушке ящера, колдун метнул в того боевое заклинание. Василиск дернулся и набросился на назойливого человека. Только вот его атака оказалась куда менее успешной, чем ожидал свирепый хищник. Перед самым укусом между ним и жертвой возник полупрозрачный чёрный экран. Монстр на удивление быстро среагировал и отпрянул назад, отделавшись только опаленной тёмной магией мордой. И в этот момент к нему на спину запрыгнула син’треска, поспешив вонзить «Скорбь» в плоть монстра. Василиск взревел и бросился наутек, увлекая обидчицу с собой.
- Лейла! – послышался крик Ордалиона уже где-то вдалеке. Второго крика она не услышала. Треск ломающихся веток и шелест листьев заслонили собою все прочие звуки. Лейла плохо была знакома с анатомией чудовищ, поэтому нанесенная василиску рана не была смертельной, однако, была болезненной. Монстр несся через лесную чащу как сумасшедший. Ветви беспощадно секли полуобнаженное тело девушки. Её кидало из стороны в сторону, норовя приложить о ближайший древесный ствол, но она ничего не могла с этим поделать. Вонзить меч глубже в таких условиях было попросту невозможно, отпустить его – означало потерять навсегда. Поэтому Лейла, что есть сил, вцепилась в своё оружие и доверилась судьбе, удар которой не заставил себя долго ждать. Мир погрузился во тьму.
Она очнулась лежащей в каком-то овраге рядом с толстой сухой веткой, на которой виднелся высохший след крови. Судо по страшной головной боли и явно рассечённой брови, её крови. Но всё это беспокоило Лейлу во вторую очередь. Первым же, что заставило сердце вздрогнуть, стала мыль о «Скорби». Девушка принялась судорожно осматривать место своего внепланового отдыха. Её катана лежала неподалеку. Мечница вздохнула с облегчением, одной проблемой меньше. Впрочем, как выяснилось вскоре, это была наименьшая из проблем, которые доставил её героизм.
Уже практически стемнело, а значит, она пролежала в лесу без сознания несколько часов, каким-то чудом не став добычей для местных хищников. С какого направления её принёс сюда василиск, она не знала, но хуже всего было то, что вокруг простирался оскверненный лес. В нём не было слышно ни пения птиц, не возни мелкого зверья в пологе. Лишь едва различимый шелест тёмно-фиолетовой и бурой листвы отравленных тьмой деревьев разносился в тягучем воздухе этого проклятого места. Да, дышать было тяжело, паутина из многочисленных царапин неприятно саднила, а ноги совсем не чувствовались как после отдыха в несколько часов. И тем не менее, оставаться на месте и ждать, что её найдут, было смерти подобно. Лейла пошла.
Если в бою с монстрами на том плоту и в смертельном танце среди ловушек Лонрака она была уверена в себе и своих навыках, то теперь от уверенности не осталось и следа, потому как навыки тут были бесполезны. Лес не тот противник, с которым можно потягаться силой. Оставалось надеяться только на удачу.
- Если бы мы только не бросили ту сумку в храме… в ней был компас, по которому командир определял направление. Хотя и без него он справлялся, когда мы шли назад.
Действительно, компас сейчас решил бы главную проблемы потерявшейся син’трески – проблему выбора направления. Она знала куда им нужно было идти, и, зная она куда идет сейчас – мигом бы сориентировалась. Но в мечтах мало проку. Реальность же была такова, что и иной способ ориентирования на местности, которым при ней пользовался Ордалион, теперь был недоступен. Солнца на небе уже не было, а значит, наблюдая за движением светила нельзя было определить, где запад. Что же до определения юга по мху на деревьях, то над этим методом смеялся и сам Ордалион. Попробуйте-ка в старом лесу найти юг подобным образом, очень увлекательное занятие.
Лейла шла в направлении, продиктованном её интуицией, а тем временем лес с каждой минутой всё глубже погружался во тьму. Осквернённый Льесальфахейм и в светлое время суток был мрачным и крайне зловещим местом, но сейчас, с уходом солнца с небосвода, он проявлял себя во всей пугающей красе. Начало стремительно холодать, а вместе с холодом появился и туман. Вначале он лишь скромно стелился по земле, скрывая торчащие корни деревьев и небольшие ямы, но постепенно поднимался всё выше и вот Лейла шла уже по пояс в прохладной пелене, то и дело спотыкаясь о щедро разбросанные лесом ловушки под ногами. Где-то там, за этим причудливой окраски гниющим потолком из древесных крон взошла луна, пронзая тьму лучами мертвенно-бледного света. По-своему, это было на руку потеряшке, ведь если бы не этот свет, то она двигалась бы в кромешной темноте, не различая впереди даже стволы деревьев. Но была у него и оборотная сторона. Теперь заросли вокруг приобрели пугающие черты. Искривленные ветви деревьев походили на уродливые лапы неведомых чудовищ, что тянулись к лёгкой добыче. Туман светился потусторонним светом, похожим на некротические энергии, призываемые Ордалионом. В этом свете то тут, то там мелькали тени, проносившиеся с необычайной ловкостью, порой, уж очень близко от ног путницы. Но пока что она держалась. Син’треска убеждала себя в том, что она где-то на самой границе оскверненного леса и вот-вот выйдет на зеленые поляны, оставив это зловещее место позади. А что действительно сейчас беспокоило её, так это холод. После приключений в храме Разоэнру, от верхней части одежды девушки остался только подгоревший обрывок рубашки, выполнявший роль повязки, скрывающей грудь. Походный плащ пришелся бы ей сейчас как нельзя кстати, но его она тоже бросила там, на пороге «Пылающего Предела», последнего испытания принца ледяных эльфов. Она замерзала, и движение не сильно помогало бороться с этим холодом. Более того, холод в оскверненном лесу был какой-то необычный. Он был словно живым существом, пронизывал насквозь, стремился забраться в каждую царапину на коже, в каждый зазор в одежде, но при этом не даровал свежести. В лесу было всё так же душно, несмотря на наступившую ночь. Ночь, которая только началась.
Вслед за туманом, лес стал наполняться звуками. Вначале это было редкое угуканье совы, доносившееся из чащи леса, да треск упавшей ветки. Но со временем, разнообразие звуков росло и если в обычном лесу они дополняли друг друга, образуя неповторимую мелодию природы, то в этом месте все звуки сливались в какофонию. То тут, то там, слышался шелест листьев под невидимыми ногами. Кто-то в тумане продирался через заросли, ломая ветви. Совы стихли и им на смену пришли новые певицы ночи, издававшие душераздирающие женские вопли. Лейла чувствовала, что лес вокруг нее пришел в движение.
Непрерывные атаки этой хаотичной ночной мелодии возымели свой эффект. Теперь мечница почти всё время вертела головой из стороны в сторону, пытаясь разглядеть источник очередного шороха или выкрика, но неизменно безуспешно. Туман, в сочетании с темнотой, не давал ни малейшего шанса сделать это дабы убедить себя в том, что никакой опасности нет. Листва под ногами почти не шелестела. Напротив, она была влажной, скользкой и отвратительной на ощупь. Лейла даже через обувь ощущала мягкий гниющий полог проклятого леса, местами продавливающийся под её весом. От холода и начавшего закрадываться в душу страха, она хотела прибавить ходу, а еще лучше, побежать, но здравый смысл напоминал, что лучше бы этого не делать.
И правда, двигаться слишком быстро было очень опасно. Лес вокруг стал гуще и теперь девушка могла видеть дорогу только на небольших островках бледного света, выделявшихся на фоне кромешной тьмы, словно освещенные фонарями участки улиц в трущобах Эстелла. Мягкий и скользкий полог леса, испещренный путающимися под ногами корнями деревьев, и вовсе делал затруднительным даже обычный шаг. Она вынуждена была петлять между этими островками, окончательно теряя направление движения. А между тем она стала ощущать на себе чей-то взгляд. То необъяснимое чувство, когда ты никого не видишь, но отчётливо понимаешь, что за тобой наблюдают чьи-то глаза. Чужие глаза.
Вот, где-то в стороне от нее раздался протяжный волчий вой. Теперь у Лейлы не оставалось сомнений в том, что опасности этого места не мнимые, а самые что ни на есть настоящие. Свежи были в памяти воспоминания о том, что из себя представляли измененные тёмной магией леса волки, которых командир называл варгами. Они едва справились с одним из них, когда тот запрыгнул на плот, а уж если ей встретится целая стая, то шансов на спасение не будет вовсе. Она ускорила шаг, начав отклоняться в сторону от этого воя. Через некоторое время, он раздался вновь и был уже явно ближе. Это стало последней каплей. Лейла бросилась бежать.
Она споткнулась почти сразу, рухнув в туман. Руки погрузились в гнилую листву. Мерзость! Но сейчас было не до брезгливости. Син’треска поспешила подняться и продолжить своё бегство в случайном направлении. Ветки больно хлестали по рукам и лицу, освежая уже имевшиеся царапины. Ближайший островок света, если можно так сказать, был далеко впереди и Лейла продвигалась через колючую темноту. Волчий вой всё еще доносился позади нее, но теперь он отдалялся. Похоже, хоть что-то сегодня она делала правильно.
Внезапно, правую ногу обожгло болью, настолько резкой и ощутимой, что Лейла вновь упала. Ей сразу стало понятно, что это был не укол ветки кустарника. Возле нее что-то зашелестело в упавшей листве, но вскоре затихло. Девушка с трудом поднялась на ноги и дохромала до хотя бы немного освещенного лунным светом участка. В тусклом освещении она с трудом смогла рассмотреть новую отметину, оставленную злосчастным лесом и похолодела. Под задранной вверх штаниной зияли два аккуратные чёрные точки, из которых ниточками тянулись подтеки крови. Медлить было нельзя. Лейла тотчас вынула меч из ножен за спиной и сделала надрез, а затем изогнувшись как заправская гимнастка, принялась отсасывать из раны змеиный яд.
С окровавленной ногой, она продолжила свой путь через оскверненный лес. Перевязать рану было нечем. В иной ситуации он бы оторвала для этих целей рукав рубашки, но сейчас одежды на ней и без того было преступно мало. А перспектива продираться через чащу с обнаженной грудью мечнице совсем не нравилась. Лес же вокруг продолжал преображаться. Шорохи теперь доносились со всех сторон. Крики ночных птиц исказились, превратившись в противный смех. Темнота словно бы сгущалась, ухудшая и без того плохую видимость. Обернувшись на треск, раздавшийся совсем рядом, Лейла отпрянула назад. Кривая ветка одного из деревьев тянулась к ней, пытаясь ухватить за руку. Син’треска уперлась спиной в ствол другого дерева, и тут же кожей ощутила, что оно тоже шевелилось. Развернувшись, она увидела, что узор древесной коры образовывал некое подобие огромного уродливого лица, беззубый рот которого улыбался, шевеля «губами». Усилий стоило подавить зарождавшийся в груди крик, хотя Лейла на своём веку повидала много ужасов, и улыбка дерева едва ли входила хотя бы в пятерку самых страшных из них. Однако рассудок начинал давать трещину.
Оглядевшись, мечница увидела, что весь лес вокруг шевелился. Деревья оживали и их бесчисленные ветви слепо блуждали по окружающему пространству в надежде схватить добычу.
- Да что не так с этим чёртовым лесом!? – промелькнуло в голове. – Можно подумать, темноты, холода и волков было недостаточно!
Выхватив оружие, она двинулась вперед, готовая в любой момент дать отпор хищным растениям. Долго ждать не пришлось. Буквально через несколько шагов кривая рука появилась из темноты перед самым лицом девушки. Взмах меча и обрубленная ветка упала на землю, обрызгав напоследок лицо отвратительной чёрной жижей. Дерево застонало и этот непередаваемый звук леденил душу. Тем временем, десятки новых ветвей уже лезли с всех сторон. Лейла неслась напролом через темноту, бездумно рубя всё, что дотрагивалось до нее. Вой деревьев слился в сплошной шум, заполнивший разум. Она споткнулась обо что-то большой и кубарем покатилась по гнилой листве. «Скорбь» выпала из рук, исчезнув в тумане. Зато сквозь пелену перед Лейлой проступил силуэт низкого коренастого существа с плоской макушкой, двумя когтистыми кривыми ручонками, острыми зубами и горящими красным светом глазами. Монстр пристально смотрел на нее, медленно в развалку надвигаясь и клацая челюстями.
- Прочь от меня, тварь! – уже скорее жалобно, чем злобно прокричала девушка, обшаривая землю в поисках своего оружия. Чудовище приблизилось еще на несколько своих маленьких шажков. Его ручонки схватили Лейлу за ноги и принялись тащить к себе, на встречу зияющей пасти, которая расплылась в зловещей улыбке. Попытки вырваться не возымели должного эффекта. Монстр почти подтащил её к себе, когда пальцы наконец нащупали холодный металл. Рука крепко сжала рукоять и точный удар рассек морду нападавшего. Кровь существа брызнула во все стороны, один глаз вытек. Оно ни то вскрикнуло, ни то хрюкнуло и отступило жертву, однако не умерло и продолжало приближаться. Лейла в ярости обрушила град ударов на чудовище. Клинок застревал в твёрдой плоти, но она раз за разом вынимала его, чтобы ударить вновь. Наконец, силы оставили её. Изрубленный монстр был всё еще жив, хотя представлял собою кровавое месиво, лишь изредка подергивавшееся в судорогах. Сражаться с ним дальше не было смысла. Лейла вскочила на ноги и шатаясь из стороны в сторону помчалась прочь от неубиваемой твари под рёв и хохот неведомых чудовищ, обступавших её со всех сторон. Светлых участков вокруг больше не было. Только туман в темноте и бесчисленные руки деревьев. Лейла начинала понимать, что бежать ей некуда.
Зрение ухудшалось и лес вокруг превратился в набор расплывчатых пятен. Успевший попасть в кровь яд делал своё дело. Налетев на очередную яму в тумане, она рухнула в нее, подвернув ногу. Сил подняться больше не было. Меч лежал где-то совсем рядом, но она уже не искала его. Вместо этого, девушка сжалась в комочек, обхватив колени руками и заплакала. Пожалуй, еще никогда прежде она не чувствовала себя настолько слабой и беззащитной, как сейчас. Она плакала не от страха, не от боли, а от обиды.
- Неужели это конец? Неужели, я прошла все эти испытания чтобы умереть в грязной канаве посреди гниющего леса? Я так и не отомщу за свою семью и убийцы останутся безнаказанными. Холодно… так холодно. Вот бы сейчас сюда мой плащ, но он остался лежать в этом проклятом храме Разоэнру. Кажется, я уже не чувствую ноги. Как холодно… - она чувствовала себя потерявшимся ребенком. Было желание позвать маму или папу, чтобы они нашли её и забрали из этого жуткого места. Но родители были последними, кто мог прийти сейчас ей на помощь. Хотя вполне возможно, что скоро ей было суждено встретиться с ними.
Погруженная в отчаяние, она не заметила, что сиплый смех вокруг стих и воцарилась тишина. Громкая тишина. Если вам когда-нибудь доводилось слышать настоящую тишину, не разбавленную никакими звуками, то вы знаете, что она вовсе не тихая, она звенящая. И вот этот самый звон сейчас звучал в ушах Лейлы. Ей хотелось спать, а он так приятно убаюкивал. Уже и мокрые холодные листья не казались такими уж противными наощупь, а скорее даже мягкими и удобными, словно перина. Так бы она и уснула в этой яме, став частью оскверненного леса, если бы на фоне звенящей тишины не услышала чьи-то всхлипывания. Сонливость как рукой сняло. Звук доносился откуда-то поблизости.
- Кто здесь? – испуганно спросила она.
Вместо ответа, послышалась какая-то возня слева. Син’треска пыталась разглядеть хоть что-нибудь, но тщетно.
- Здесь кто-нибудь есть? – спросила она еще раз, уже почти уверенная, что эти звуки ей мерещатся.
- Я здесь, - ответил ей из темноты плачущий детский голос.
- К-кто ты?
- Меня зовут Скарлет. Я потерялась…
- А я Лейла. И я тоже… потерялась. Где ты, Скарлет? – девушка приподнялась, ощутив неожиданный прилив сил. Сердце бешено колотилось, ощущая близкую опасность. Умом-то она понимала, что здесь никого быть не могло, но ей так хотелось сейчас поверить в этот очевидным обман, чтобы не быть одной посреди жуткого леса.
- Здесь, рядом. Или ко мне, - отвечал детский голос. И Лейла шла.
Сквозь туман она увидела расплывчатую фигуру белокурой девочки лет восьми-десяти в оборванном сером платье. Та сидела на холодной земле, обхватив себя руками и недоверчиво смотрела на ночную гостью её скромного убежища. Девушка помотала головой, прогоняя абсурдный морок, но девочка никуда не делась.
- Как ты сюда попала?
- Меня похитили чудовища, но я сбежала. И теперь они ищут меня. Мне холодно, я хочу домой! – вновь сорвалась на плач Скарлет. – Хочу домой! Забери меня отсюда!
- Тише, тише, малышка, - Лейла подобралась ближе, но как ни старалась, не могла разглядеть лица девочки. Зрение почти не работало. Она протянула руку, чтобы погладить Скарлет по голове, но, видимо, никак не могла дотянуться. Рука упорно не находила перед собой ничего, до чего можно было бы дотронуться. – Ты знаешь, в какой стороне твой дом?
- Нет, - всхлипнула Скарлет. – Не знаю, тут всё одинаковое. Но может вместе мы найдем правильную дорогу? Ты ведь взрослая, а взрослые всегда знают, что делать.
- Да, конечно найдем. Обязательно найдем. Сейчас мы займёмся этим, только сначала найду свой меч. Он пригодится нам чтобы прогнать чудовищ, - Лейла врала и девочке, и самой себе. До сих пор, её оружие было бесполезным, а уж об умении демоницы ориентироваться на незнакомой местности и говорить не стоило. Она уже было развернулась чтобы пойти искать меч на дне этого оврага, но Скарлет окликнула её.
- Постой, не уходи! Не бросай меня!
- Я тебя не брошу, мой меч где-то тут.
- Стой! Пообещай, что не оставишь меня, что бы не случилось.
- Обещаю, я тебя не оставлю…
- Поклянись на мизинчике, - настаивала требовательным тоном девочка, протягивая маленькую ручку к Лейле. Син’треска едва не прыснула от смеха, хотя ситуацию, в которой они оказались, можно было назвать какой угодно, но только не смешной.
Девушка потянулась навстречу. – Хорошо, клянусь на мизинчике, что не оставлю тебя, что бы ни случилось, - произнесла Лейла и взяла девочку за руку. Их мизинцы соприкоснулись. Девочка тотчас перестала плакать. Её успокоение придало так необходимого сейчас оптимизма и самой мечнице. Она отвернулась и принялась ползком двигаться по дну оврага в поисках «Скорби». Но меча нигде не было.
- А разве твой меч не у тебя за спиной? – спросила Скарлет позади.
Лейла машинально потянулась к ножнам на спине… нащупала в них меч. Но это было какое-то безумие, ведь она точно помнила, что держала «Скорбь» в руках, когда упала в овраг. Меча просто не могло сейчас быть в ножнах. И тем не менее, он был там.
- Да, действительно… ну что же, пошли. Я впереди, держись рядом.
Они выбрались из ямы. Расплывавшийся перед глазами чёрный пейзаж встречал их подозрительной тишиной. Не было больше слышно смеха, деревья стояли неподвижно и не пытались схватить ночных странниц. Хромая, Лейла пошла вперед, держа Скарлет за руку. Напряженную тишину леса лишь изредка нарушал крик совы или звук, похожий на протяжный глухой стон, от которого мурашки пробегали по коже. Пройдя несколько метров, Лейла наткнулась на ствол дерева, а обойдя его, еще через несколько шагов влезла в колючий куст.
- Что случилось? – обеспокоенно спросила девочка.
- Видишь ли, меня укусила змея и, кажется, я отсосала не весь яд. Я почти ничего не вижу. Прости, что не сказала тебе сразу, но я очень скверный проводник.
- Не страшно, я буду твоими глазами! – как-то подозрительно радостно отозвалась Скарлет. – Я неплохо вижу в темноте. Нам прямо, слева дерево, так что осторожнее.
- Ладно… - согласилась Лейла. В конце концов, а что еще ей оставалось?
Медленно, но уверенно они продирались через мрачную чащу, сминая колючий кустарник, перелезая через упавшие деревья и обходя ямы, каким-то чудом видимые Скарлет в тумане. Она с поразительной точностью различала в темноте каждую ветку, каждый корень или кочку, своевременно направляя свою «провожатую». Под чутким руководством Скарлет, Лейла ни разу больше не столкнулась с деревом и не упала. Трудно сказать, сколько времени прошло. Оно словно прекратило свой ход в этом проклятом месте и казалось таким же бесконечным, как этот лес. Вдруг, где-то за деревьями послышались странные звуки, напоминающие чьи-то голоса. А вскоре Лейла разглядела среди темноты три огонька, что плыли через чащу в ряд.
- Ты это тоже видишь? – решила уточнить син’треска, так и не дождавшись реакции девочки.
- Это они… -  обреченно проговорил ребенок и крупно задрожал.
- Кто?
- Чудовища… Они пришли за мной! Бежим!
Без лишних слов, Лейла последовала за тянувшей её за руку девочкой так быстро, как могла. Боковым зрением она заметила, как три едва различимых вдали огонька сменили направление движения и начали приближаться. Видимо, они услышали их шаги. Еще одна плохая новость в сегодняшнюю копилку плохих новостей. Девушка понимала, что долго убегать не сможет. Силы были на исходе. И словно бы почувствовав это, Скарлет внезапно остановилась.
- Нам не уйти, они слишком быстрые. Нужно спрятаться.
Девочка потянула Лейлу куда-то в сторону и вскоре они оказались у огромного сухого дуба. Среди корней дерева зияла более черная, чем тьма вокруг дыра.
- Сюда! – скомандовала Скарлет и юркнула в это дупло. Лейла последовала её примеру, но обнаружила, что места внутри не так уж и много. Она могла забраться туда целиком, но не могла углубиться настолько, чтобы её нельзя было увидеть. Бледная от холода кожа выдавала её в темноте. Решение пришло само собой. Должно быть, опыт путешествий с Ордалионом сказывался.
Девушка сорвал с земли слой гниющих листьев и зачерпнув находившейся под ними грязи принялась смазывать ею открытые участки тела. Занятие не из приятных, но такие мелочи не замечаешь, когда тебе грозит смертельная опасность. Около минуты потребовалось на то, чтобы нанести этот отвратительный камуфляж на себя. Закончив с ним, Лейла вжалась в трухлявую древесину внутри дупла возле девочки и затаила дыхание. Вскоре, послышался хруст сухих веток под чужими шагами. Чудовища приближались.
Тусклое сияние возникло из-за деревьев, быстро становясь всё ярче. Шаги слышались отчётливее. Тихие, неспешные. Те, кому они принадлежали, явно не шли в какое-то конкретное место, они искали. Искали их. Вот, шелест листьев слышался уже совсем рядом. Один из преследователей подходил к дереву с противоположной стороны. Существа издавали звуки, напоминающие приглушенное бульканье. Видимо, переговаривались.
Лейла заслоняла собой Скарлет, платье которой было приметным в темноте. Она сейчас выглядела словно мать, защищавшая своё дитя, с той лишь поправкой, что сама была до смерти напугана. Она не имела ни малейшего представления о том, что это за создания, что им нужно и чего от них можно ожидать. Сердце выбивало безумный ритм, руки тряслись, а полуслепые глаза неотрывно следили за входом в их укрытие. Наконец, кто-то вышел из-за дерева, медленно проходя мимо спрятавшихся девушек. Каждый шаг ударом отдавался в воспаленном сознании мечницы. Казалось, что это шаги самой смерти, принявшей вид безобразного чудовища, чьи лапы сейчас медленно плыли в тумане у самого носа де ла Мар. Существо остановилось. При свете огонька, что свисал со лба монстра, словно у рыбы-удильщика, Лейла смогла разглядеть тёмно-зеленую шкуру существа, перепончатые лапы, отдаленно напоминающие человеческие ноги, небольшие острые плавники по бокам головы и лапы, что подняли с земли ворох отброшенных листьев.
- Они читают наши следы, - ударила в мозг ужасающая догадка. Девушка поняла, что им не скрыться. Еще секунда и эти существа поймут, куда делись беглянки. И тогда…
Ужас, достигший своего апогея, заслонил мутный взор девушки багровым туманом. Прятаться было бесполезно. Она плавным движением извлекла «Скорбь» из ножен и рванула в атаку как раз в тот момент, когда существо, закончившее изучение следов, повернулось к ним.
Меч пронзил голову существа так стремительно, что оно не успело издать ни звука, пошатнувшись и рухнув в туман. На звук падения тотчас отреагировали двое других монстров, стоявших неподалеку. Когда Лейла бросилась ко второму чудовищу, то двинулось ей навстречу, выставив лапы перед собой в попытке схватить. Взмах меча и одна из лап отлетела в сторону, вызывая фонтан крови и жуткий рёв монстра. Второй удар лишил врага оставшейся конечности, а третьим мечница снесла голову. Светящаяся приманка удильщика осветила стелящийся по земле туман, в котором скрылось упавшее тело. Третий монстр, продолжая издавать булькающие звуки, бросился бежать. Но Лейла не собралась давать ему возможность уйти и вернуться с подмогой. В три прыжка, болью отозвавшихся в ногах, она нагнала последнюю расплывчатую фигуру и верным ударом располосовала спину бегущего. Тот упал на землю и, перевернувшись, потянулся к ней, не переставая что-то бормотать. Выпад меча пригвоздил его к земле, позволив лесу вновь погрузиться в блаженную тишину. Лейла упала на колени, пряча окровавленный меч в ножны.
- Скарлет! Где ты?! Иди ко мне. Я не смогу тебя найти! – позвала она.
- Всё хорошо, я здесь, - де ла Мар дернулась от неожиданности, когда голос девочки прозвучал прямо у нее за спиной. Скарлет стояла рядом и, хотя лица её по-прежнему было не различить, син’треске показалось, что девочка улыбалась. – Ты справилась с ними. Ты спасла меня. Теперь никто не помешает нам вернуться домой.
И действительно, дальше они побрели в относительном спокойствии. Не было больше ни пугающих звуков, и оживших деревьев. Даже холод ночи как-то отступил. От Скарлет будто исходило тепло, что не давало Лейле замёрзнуть и помогало идти вперед. Рядом с этой девочкой её было спокойно и почему-то де ла Мар была уверена, что теперь всё будет хорошо.
За ту, примерно, пару часов, что они брели по лесу, Скарлет поведала ей о том, как жила в родной деревне и как однажды ночью нагрянули «чудовища», что отняли её у семьи. Но куда больше девочка не рассказывала о себе, а спрашивала о своей спасительнице. Конечно, Лейла соврала. Ни к чему ребенку знать её правдивую, печальную историю.
Их идиллию прервал оглушительный визг, донесшийся откуда-то из недр тёмного леса. Двое переглянулись.
- Что это? – спросила Лейла так, будто ребенку такое могло быть известно.
- Это еще один монстр! Бежим! Уже недалеко!
Они бежали, что было сил, с трудом успевая маневрировать между деревьями, в то время как хозяин этого визга явно двигался напрямик. Позади нарастал грохот и треск поваленных деревьев, надвигавшийся словно лавина. Кем бы ни был их преследователь, он нагонял. Когда Лейла оглянулась, на фоне черного пейзажа уже возник крупный силуэт, явно принадлежавший какому-то животному. Оно мчалось на них, сметая всё на своём пути. А тем временем, беглянки как-то даже не заметили, что лес вокруг немного посветлел и принял привычную форму. Они выбрались из оскверненной части Льесальфахейма, хотя и двигались, как считала Лейла, наугад.
Син’треска споткнулась, увлекая за собой и девочку, не выпускавшую её руку. Стало понятно, что им не удастся обогнать этого зверя. Оставалось принять бой, каким безнадежным бы он не выглядел.
- Так, беги, Скарлет, я его остановлю или, по крайней мере, задержу. Нам не уйти, - выкрикнула мечница, обнажая оружие. Ответа не последовало. Хорошо, значит, не придется тратить драгоценные секунды на то, чтобы убедить девочку в правильности этого решения. Де ла Мар встала в боевую стойку, готовясь встретиться с противником, уже ломавшим последние преграды между ними. Она успела разглядеть торчащие клыки прежде, чем что-то чёрное пронеслось мимо нее и ударило в зверя, сразив того наповал.
- Вот ты где! Мы тебя полночи ищем, героиня недоделанная! Мало тебе было василиска, так ты еще и искаженного этой магией кабана с собой привела! – послышался знакомый голос командира.
- Ордалион! – они кинулась к чёрной фигуре, стоявшей в десятке метров от нее и заметной на фоне более светлой травы. Подбежав к нему, она обняла своего наставника. – Я думала, что этот чёртов лес никогда не закончится… Подожди, ты видел Скарлет?!
- Кого? – удивился некромант.
- Девочку, светлую, в сером платье. Она была сразу за мной, когда кабан подбегал.
Вместо ответа, Ордалион в недоумении посмотрел, сначала, на мечницу, а затем вокруг.
- Не было тут никакой девочки. Я услышал треск деревьев и поспешил сюда. Заметил тебя бегущей от кого-то, а потом и самого кабана. Из-за деревьев пришлось подобраться поближе, чтобы попасть наверняка. Но всё это время ты была одна. Кстати, где ты умудрилась так измазаться?
- Но она была здесь! – возмутилась Лейла, тоже принявшись искать взглядом свою подопечную. – Скарлет! Скарлет! Выходи, это друг! Тебя никто не обидит!
Однако Скарлет словно сквозь землю провалилась. Из этих отчаянных поисков её вывела рука колдуна, лёгшая на плечо.
- Да ты на ногах еле стоишь и холодная как сосулька. Идем в лагерь, я дам команду следопытам из экспедиционного корпуса поискать следы этой твоей Скарлет. Всё равно у нас в том районе, откуда ты пришла, трое поисковиков пропали.
Лейла посмотрела в сторону оскверненного леса, небо над которым понемногу начинало светлеть.
- Я ведь обещала ей, что не оставлю. А теперь она снова там совсем одна, среди этого страшного леса…
Конец

И традиционная рубрика "для тех, кто ничего не понял". Осторожно, спойлеры!
Скарлет - демон, заключенный в мече Лейлы. Воспользовавшись тем, что её рассудок ослаблен, демон явился ей в виде проекции маленькой девочки и обманом заставил дать ему клятву, вследствие чего стал осязаемым для "сосуда", получив власть. Обратите внимание, в рассказе нет ни одного момента, где Лейла видела бы одновременно и Скарлет, и "Скорбь". Более того, место появления Скарлет всегда совпадает с местом нахождения меча относительно Лейлы. Это не случайно)

Рейтинг поста: 2

4 (2019-11-03 13:04:56 отредактировано Rietta)

Молочная дымка тумана, из которой доносятся звуки падающих наземь капель воды. Тревожное ощущение и вот пред глазами открывается картина. Темно и сыро. Пещерный проход достаточно широкий как для троих идущих по нему, но обильно усеянный сталактитами и сталагмитами, с которых и стекает та самая вода. Большое количество маленьких луж не позволяет идти бесшумно, но кажется троица и не собирается этого делать. Тусклый свет освещает проход (вполне возможно тут есть какие-то люминесцентные грибы или магические кристаллы, что освещают пространство, но это не столь важно). Из всей троицы разговаривает лишь проводник, да и то короткими фразами. Кто он? Без понятия. Парнишка среднего роста с короткими темными волосами. Весельчак, судя по шуткам, которые он отпускал несколько минут назад. И вроде атмосфера дружественная, но что-то тревожит рогатую голову син'тресски, которая идет следом за молчаливым, на удивление, мужчиной. В этих двоих угадываются черты Риетты ван дне Кляйн и её спутника Ордалиона, с поправкой на то, что колдун молчит.
Развилка. Или так кажется. Проводник выходит из тоннеля в просторную пещеру. Следом за ним выходят и эти двое. Внезапно Ри начинает чувствовать слабость, голова слегка кружится и ноги плохо слушают хозяйку.
-Нам сюда, - улыбаясь говорит проводник и указывает Ордалиону путь в левую часть пещеры. Внезапная слабость одолевшая демоницу её слегка напугала, но не остановила, ведь Ордалион Вестлер свернул за проводником. Хотелось закричать, чтоб её подождали, но она чувствовала, что не может. Выбравшись из прохода Ри с удивлением, обнаружила, что по правую сторону от неё обрыв и что-то в нем было необычное. Белые простыни из паутины опутывали здесь все, но пауков видно не было. По спине пробежал холодок. Она повернулась и увидела следующую картину, проводник собирался убить её колдуна. Сквозь слабость Тринадцатая выкрикнула единственно слово.
- Орд... - а затем она пошатнулась, оступилась и упала в бездну паучьего шелка. Время замедлилось или это ей так показалось? Яркая вспышка озарила тоннель, но что именно там произошло Риетта уже не видела. В один миг все стало не важным - пустым. Она больше не слышала никаких звуков, не видела ничего кроме белоснежной пелены, нежно укутывающей её тело. Забвение. Абсолютно никаких переживаний. Полное забвение. Чувство невесомости длилось не долго, хотя тут судить сложно, Риетта не смогла понять, как долго она была в отключке.
Вода. Противная, холодная и явно дурно пахнущая. Девушка поднялась на ноги и слегка удивилась тому, что кажется её тело не её. Слишком непривычным был подъем? Пошатываясь, она ухватилась за что-то свисающее с потолка - это оказалась паутина, которая тут же порвалась и прилипла к руке. Темнота вокруг и ледяная вода под ногами.
- Отличное начало дня, - подумала рогатая.
Двигаясь вперед, вскоре она встретилась с каменной стеной, ну естественно больно стукнувшись лбом о сталактит и собрав по дороге достаточное количество паутины, дабы сейчас стоя у каменной стены быть в размышлениях что делать первым делом - схватиться за голову, хоть боль от этого вряд ли куда-то денется, или же попытаться почиститься. Выбор оказался не столь сложным, и девушка приложила лапу к больной голове.
- Чего? - выкрикнула Тринадцатая, после чего голова начала болеть сильнее. - Что произошло? - она облапала себя с головы до ног, попутно отряхиваясь от паутины и пришла в ещё больший ужас. - Юок! - злобно выдала Риетта, хватаясь за голову. - Не смешно... - обиженно буркнула лиса, в чьем теле, судя по всему, воскресла рогатая.
Продолжив путь, удерживая ушибленное место левой рукой и ощупывая скалу по правую сторону. Вскоре впереди замаячил свет и Ри начала быстрее перебирать лапками и вскоре вышла на поверхность. Дурной запах никуда не исчез, но судя по запаху поселение людей было недалеко. Сделав несколько шагов пушистое создание повело носом по воздуху, после чего тут же вырвала. Спустя несколько минут пушистая блондинка оклемалась и двинула вперед. Вскоре она вышла к железному забору дверь которого была заперта, однако рядом была достаточно большая щель, в которую и вылезла Риетта. Чуть погодя раздались какие-то шаги и Ри машинально прижалась к стене. Затем кто-то на совершенно незнакомом языке что-то выкрикнул, а после раздался лай собак. Ван ден Кляйн побежала в сторону леса, вот только после сразу запуталась в ветвях какого-то кустарника. А лай становился все ближе и ближе...
Затем меня разбудила мама, она выглядела слегка уставшей, но как всегда улыбающейся.
- Оксан, кто-то в дверь звонит, пойди открой, - выбравшись с кровати, я еще некоторое время смотрела на маму, после чего пошла открывать дверь. Там оказалась соседка, которая со своей дочерью принесли моим кошкам немного еды, но внезапно меня начинает смущать подъезд, в котором стоят соседи и находится моя квартира. Это не мой подъезд!
И как только я закрыла дверь, я вновь проснулась. Все как обычно - рядом спят кошки: на мне Пуся, сбоку Клёпа с Пандой, у ног Дуся, где-то по квартире бродит Ася. И больше никого и ничего...
Два часа ночи - пора вновь ложится спать...

Рейтинг поста: 0

5

Праздничная атмосфера окружила все города и деревни Долины Врат.  Дома были украшены тыквами, да и просто обычной праздничной мишурой. На окнах навешаны бумажные летучие мыши, различные амулеты, защищающие от всего на свете. Каждый пытался как можно сильнее выпендриться перед соседями. Не обошла праздничная кутерьма и таверны. В них люди в этот день не просто делились последними сплетнями, а пересказывали друг другу страшные байки, и не известно, что из этого лишь выдумка чьей-то больной фантазии, а что было на самом деле.
- Эй-эй, а ты слышал историю заблудившихся близнецов? – Спросил тихим, но вкрадчивым голосом один из постояльцев у своего собутыльника, что уже порывался покинуть это заведение.
- Хм, что ещё за близнецы? Опять глупая страшилка для детишек? – Неодобрительно зыркнул на товарища тот. – Отстань, меня уже жена заждалась! Достала указывать, что мне можно, а что нельзя! Видимо давно ей не доставалось!
- О, так всё-таки не слышал? – Полностью проигнорировал слова собеседника. - Хех, это тебе не детей пугать! Давай, я всё же расскажу, а ты пей-пей пока, - мужик добродушно подлил приятелю пиво.
Однажды в одной деревушке в окрестностях Эстелла начали пропадать дети. Это было настоящее бедствие для местных. Они пропадали один за другим, не оставляя после себя ни единого следа. Жители деревни собирались в поисковые отряды, но так и не нашли ни одной зацепки, что могла вывести их на правильный след. Дети словно испарились. Было известно лишь, что они пропадали в лесу.
Близился День Пустоврат. Убитые горем родители, отчаялись отыскать своих ребятишек. Все в деревне были уверенны, что они уже никогда их не увидят. Тем временем в лесу заблудились двое близнецов, которых никто в деревне искать не собирался. Брат с сестрой были одиночками, не любили играть с другими детьми, предпочитая лишь общество друг друга. Увлекшись очередной игрой в салки, они сами того не заметили, как углубились в чащу леса. Опомнились они, когда начало темнеть. Звуки стали стихать, деревья стали казаться жуткими монстрами. Дети заблудились и уже в такой темноте им было бы сложно найти дорогу назад. Вдруг они услышали какой-то шорох за спиной. Девочка вцепилась в рукав брата, её маленькое тельце била дрожь. Резко повернувшись на звук, близнецы увидели высокого мужчину крепкого телосложения. Его тёмные волосы были спутанными и слипшимися, словно их давно не мыли. Глаза мужчины были уставшие, с тёмными синяками под ними, словно тот давно не спал. На его фоне дети казались маленькими ангелочками: светлые волосы, небесно-голубые глаза. По виду мужчины легко можно было судить, что он не из поискового отряда и ничего хорошего от него ждать нельзя.
Незнакомец сделал шаг к детям. Мальчик задвинул сестру за спину, отважно готовый защищать её от чего бы то ни было. Мужчина же остановился и начал произносить какую-то тарабарщину. Силы начали покидать близнецов. Веки резко стали невыносимо тяжёлыми, а ноги ватными. Мгновение и маленькие тела осели на землю.
Мальчик нескоро смог очнуться. Первое, что он увидел, была его сестра, лежащая в центре кровавого круга призыва. Мальчик не на шутку испугался за свою сестру, дернулся, чтобы спасти её, но не смог пошевелиться. Его тело было скованно магическими путами.
- Ха-ха, ты уже проснулся! Вот только ты уже ничем не сможешь помочь своей сестре! – Чернокнижник упивался своей властью и ощущением вседозволенности. В его глазах сверкал огонёк безумия.
- Отпусти её, возьми лучше меня! – Мальчик ещё раз дёрнулся с кулаками в сторону мага, но цепи крепко удерживали его на месте.
- Нет-нет, тебе уготована другая роль. Именно твоя сестра будет последней, тринадцатой жертвой Шуб-на-Фаггора. И тогда великий Князь явится на мой зов и пожрёт этот проклятый мир! – Безумный смех пронзил ночную тишину.
- Тогда какова моя роль? - Голос мальчика звучал на удивление спокойно, несмотря на весь ужас сложившийся ситуации.
- Ты, как и я, станешь проводником Князя. Видишь ли, одних моих сил недостаточно для этого призыва.
- Зачем мне помогать вам? Ведь тогда умрёт моя сестра.
Чернокнижник не успел дать ответ, что-то резко вцепилось в его плечо. Раздался громкий вскрик, разрушая зловещую тишину. Рубашка колдуна окрасилась в алый цвет. Нечто продолжало быстро кромсать плечо и руку мужчины. Ужас читался в глазах мага, который из-за всех сил пытался отцепить от себя чью-то острую пасть. Мальчик замер, не двигаясь, с предвкушающей улыбкой на устах.
- Эй, сестрёнка не ешь его всего, оставь и мне кусочек. Не будь жадиной.
Нечто остановилось, уставившись на мальчика, легко избавившегося от магических пут. Колдун тоже замер, неверие читалось в его глазах.
- Я оставлю тебе его душу, хорошо? А то я очень хочу кушать, - плаксиво попросило нечто.
-Как скажешь сестрёнка.
Звуки разрывания плоти возобновились. Колдун лишился чувств. Мальчик подошёл к обмякшему телу и попытался на шее прощупать пульс. Мужчина ещё был жив, а значит душа ещё не покинула его. Челюсть ребёнка стала меняться, за аккуратными белоснежными зубками, выдвинулся второй ряд острых клыков. Пока девочка крепко держала тело мага, мальчик начал высасывать его душу. Наконец, расправившись с едой, довольные близнецы покинули этот мир. Лишь в День Пустоврат они выходят на охоту за чёрными душами грешников, что заслужили своими деяниями вечную смерть.
- Будь осторожен в дороге друг, не наткнись случайно на этих милашек! – Глаза рассказчика на мгновение полностью почернели и вновь стали обычными. Пьяница протёр глаза, списывая всё на алкоголь. В тот день он не рискнул куда-то выходить из таверны, да и жену и детей старался больше не бить. Всякий раз его преследовали чёрные глаза незнакомца.

Рейтинг поста: 0

6 (2019-11-05 22:01:02 отредактировано Xtoh)

Обычное задание
Серый грязный небосвод, вот уже три дня был постоянным спутником двум служащим. Старый вояка из ордена Цельпа и молодой маг Вилварин, неплохо сработались и два года путешествовали по небольшим городам, очищая те от различных "бед".
Новое утро застало их в пути, в маленьком лагере торговцев, близ тракта вдоль границы с Интхуулом. Дэйн встал по ривычке рано, чтобы помолиться своему богу защитнику. Нет он не просил у Цельпа сил или защиты, он просто рассказывал свои мысли, дабы очистить голову от тревожного сна, пришедшего ночью. Но не спокойные мысли преследовали рыцаря не давая насладиться ранним завтраком в одиночестве.
Шека разбудил один из торговцев, давая понять, что караван уже готов отправляться, и что все ждут только мага, занявшего одну из их палаток. Парень стыдливо, но быстро собрал свои пожитки, и освободив палатку подошёл к своему товарищу. - Что же ты меня не разбудил? - Рыцарь не ответил. Он лишь стоял на месте облаченный в свои простые доспехи, хмурый и задумчивый. Нехорошее чувство одолевало Дэйна, потому он вскочил на коня, и пришпорил того, желая поскорее разобраться с работой.
Шек некоторое время, с недоумением смотрел вслед цельпиту, он всё время забывал, что Дэйн был немым. После спешно снарядив своего коня, Шек поспешил следом. Утро было испорчено. Юный маг так и не позавтракал, а пробуждение было крайне сумбурным. Вскоре товарищи поравнялись. Шек бросил ещё несколько укоров в адрес Дэйна. Дальше они ехали молча. Несколько часов пути и вот преодолев очередной подъём на холм, они увидели город, в котором их ждала работа.
На разрушенных останках древнего храма, была построена тюрьма. Она уже несколько лет была заброшена из-за большого количества случаев сумасшествия среди надзирателей. Недавно в этом районе начали пропадать люди, а из здания тюрьмы на окраине города, всё чаще можно было услышать неестественный шум. Несколько раз жители обращались к местному лорду и тот в какой-то момент согласился отправить в здание отряд стражи. Попытка оказалась провальной. Множество криков в тот день огласило город. Тела стражников, вошедших в тюрьму, находили мёртвыми в своих постелях. Их глаза оплавились, руки и ноги были неестественно вывернуты, а после вскрытия обнаружилось полное отсутствие внутренних органов. Выбраться сумела только девушка лекарь, сопровождавшая отряд. Она была напугана и ничего не помнила о случившемся внутри. Дома её ждало ещё большее потрясение. Двое её младших братьев пропали, лишь кровавые детские следы босых ног обрывались на пороге. После произошедшего городаначальник послал депешу в столицу для срочного принятия мер. И получил одобрение. Рыцарь, маг и жрец должны были прибыть в город для решения проблемы.
Въехав в город путники обнаружили, что многие люди загружают свои пожитки на телеги, спеша убраться из города до наступления вечера. Некоторые дома уже были пустые, а те немногие в которых ещё кто-то жил имели весьма удручающий вид. Шек и Дэйн направились в таверну на улице ведущей к тюрьме. В письме с приказом было указано, что их там будут ждать. На улице было тихо. Разгар дня, а на улице никого. Ни ветра, ни животных, ни людей. Тишина. Деревянные дома под мрачно-серым небом смотрелись очаровательно пугающими и лишь из одного окна лился слабый свет. Вывеска над входом гласила "Синий сон". Путники спешились и привязали лошадей к жерди рядом. Остановившись перед входом Дэйн помедлил. Тревожное чувство не покидало его, но цельпит поспешил вскоре войти отгоняя мысли прочь, Шек молча последовал за ним, волнение товарища теперь он разделял весьма ощутимо.
Разбитые бутылки, объедки и прочий мусор был щедро разбросаны по полу, то тут то там. В центре стояло два ещё целых стола, вокруг которых собралось несколько человек. Их лица освещала пара тройка свечей на столе. Мужчина с вытянутым лицом предположил, что вошедшие те кого они ждут, а потому потребовал письмо, как подтверждение. Когда формальности были улажены, они вновь собрались за столами, на которых расположилась карта казематов. Тюрьма на карте была куда больше чем казалась снаружи. Оказывается в ней использовались старые храмовые подземелья, так что карта имела много пробелов.
Объяснения новоприбывшим не требовалось, к приказу прилагались документы и отчёты о происшествии, поэтому группа из шести человек почти сразу отправилась к тюрьме. Во главе колонны шёл офицер стражи - Ярзен. Седой мужчина с вытянутым суровым лицом, он потерял сына, который был в первой группе. Следом шёл коренастый здоровяк Перши - местный кузнец, на днях пропала его дочь. После шли Дэйн и некий Варго. Варго был жрецом Наурма, которого направили из столицы. На вид ему можно было дать лет сорок - сорок пять. Замыкали шествие Шек и юная девушка лекарь - Тис, что несмотря на страх надеялась найти своих братьев.
Здание тюрьмы неприветливо возвышалось над группой когда те вошли во двор. Стены и здания внутри были такими же серыми, как и весь чёртов день. Чуть в стороне стояло приземистое строение с крепкой железной дверью, закрытой на несколько тяжёлых навесных замков. Ярзен некоторое время покопался открывая каждый. Наконец когда дверь была открыта, они зажгли факелы и отправились внутрь.
Группу сразу же встретил спуск. Каменная лестница уходящая во тьму, не самое приятное. Давящая тишина преследовала героев до самого конца лестницы, после чего послышался шум впереди и разволновавшийся Шек выстрелил молнией во что-то на краю света факела. Тис прижалась к Дэйну, Перши отдал свой факел Воргану и взялся за двуручный молот, а Ярзен неожидавший яркой вспышки прижался к стене и выставил вперёд меч. Это оказалась большая крыса, чей труп теперь ужасно вонял, но это хотя бы разрядило обстановку.
-Аккуратнее юноша, я пришёл сюда отомстить за сына, а не помереть от молнии какого-то глупца - В голосе Ярзена читалось явное раздражение. - Ладно вам господин Офицер. Парень просто молод и порывист. - постарался сгладить ситуацию Варго. Ярзен лишь хмыкнул и двинулся дальше.
Тёмные коридоры смеялись один за другим и ничего не происходило пока они не услышали шелест за спиной. Сначала тихий. Затем громче и громче. Теперь можно было разобрать этот шелест. Множество маленьких лап скреблись по камню. Крысы, волны крыс варвались из-за поворота. Дэйн схватив Тис за руку резко рванул вперёд, призывая остальных последовать его примеру. И они побежали. Поворот, другой, третий. Они не останавливались пока не вбежали в зал, закрыв за собой прочую металлическую дверь. Дэйн и Перши навалились на дверь всем своим весом, чтобы сдержать живой поток. Тем временем остальные пытались открыть дверь напротив, но замок крайне неохотно плавился под магией Воргана. Тогда Ярзен выхватил меч и одним взмахом разрубил замок. Герои устремились в следушее помещение, которое однако встретил их ещё большей тьмой чем раньше. Факелы казалось стали светить немного слабее. Но нужно было продолжать бежать, однако пробегая коридор Перши вдруг встал как вкопанный. - Лима! Доченька! - в маленьком окошке за решёткой, в углу ревела растрёпанная девочка пятнадцати лет - подожди Лима, я сейчас - Перши взял молот покрепче и принялся ломать стену. - Что ты делаешь идиот?! Беги! - слова Шека однако никак не повлияли на здоровяка. Тот лишь застыл с глупой и жуткой улыбкой на лице и ломал стену перед собой. Крысы обложили его со всех сторон и принялись вгрызаться в плоть. Удар, ещё удар. Потолок рушился прямо на Перши, который прижал к себе особо большую крысу и принялся целовать пока та обгладывала ему лицо. Потолок рухнул.
Проход был заблокирован. Хорошо это или плохо, ясно не было. Но путь был один. Длинный прямой коридор. Здесь было ещё темнее. Возможно так казалось из-за факелов, что уже почти догорели. Впереди однако виделся тёплый свет. Большой зал с немение большой горящей печью в центре был завален горами пепла. Рядом с очагом было тепло и светло. Было решено перевести дух в и немного отдохнуть. Пока остальные приходили в себя, Варго с большой заинтерисованостью разглядывал пламя в печи, периодически кивая головой, будто соглашаюсь с чем-то. Тис подошла к краю возвышения на котором они расположились и хотела взять немного пепла покрывающего пол вокруг. Пепел потянулся на встречу. Тис отпрянула, а пепел поднялся в воздухе и пришёл в движение. Варго расхохотался, а затем воскликнул. - Жертва! Мы должны подарить огню жертву! Мы должны спалить это место! - Варго принялся пускать потоки пламени во все стороны. Пламя и пепел. Дышать становилось всё труднее. Ярзен подошёл ко жрецу со спины и намеревался развернуть того и дать хорошую оплеуху, но когда Варго развернулся. Его глаза в прямом смысле горели огнём. Он схватил Ярзена за голову и в мгновение ока сжёг дотла.
Дэйн вновь проявил инициативу схватив Тис и Шека и помчался сквозь стену пепла, за которой казалось разглядел дверь. Несколько мгновений тянулись очень долго. Хохочущий Варго казалось просто перестал обращать на них внимание, но пепел кружащийся по комнате мешал пройти, царапал кожу рвал ткань. Дэйн закрыл друзей своим телом в доспехе. Шаг за шагом они шли сквозь пепельный ветер. Прошло какое-то время прежде чем они достигли двери и ввалились внутрь. Маленькая лестничная площадка на которой они оказались встретила их неестественной тишиной. Нельзя было задерживаться. Они пошли вниз. По мере спуска Шек становился всё более нервным. Последней каплей стало эхо детских голосов внизу. Два мальчика. Они смеялись. Тис рванула вперёд узнав голоса своих братьев и скрылась в темноте. Дэйн хотел было пойти следом, но Шек его остановил. Глаза мага были полны ужаса, он знал что внизу ничего хорошего их не ждёт. Дэйн усадил парня на лестницу и вручил тому последний факел, затем вытащил меч и исчез во тьме. Через несколько минут всё стихло. Опустилась тишина
Шек сидел и смотрел на факел, боясь глядеть в темноту. Через пару часов факел погас. Шек сидел в темноте не в силах сотворить заклинание, ужас заставил его оцепенеть. Сколько времени он был один? Послышались шаги. Ровные. Уверенные. Усталые.
- Шек ты здесь? -
- Да -
выдавил из себя маг услышав голос Дэйна
- Всё в порядке я со всем разобрался -
- Да -
повторил Шек. В голове крутилась мысль.
- Дэйн ведь немой? - неуверенно заявил маг
- Знаю -

Первые солнца лучи
Дэйн выходит из тени тюрьмы
Избавленный от порчи
Вместе с ним мы
Головы наши светлые
В его крепкой руке лежат,
Доспехи его кровавые,
С людьми он крайне зажат
Взгляд ныне пустой его
Ищет нам новый путь
Дэйн, ты подвёл её
Имя своё забудь.

Рейтинг поста: 1

7 (2019-11-05 20:20:02 отредактировано Leen)

Позволим себе переместиться на многие-многие года вперёд и представим эту историю в далёком будущем Тум-феннас-Доре. И даже если его вовсе не станет в совсем ближайшее время, будет ли грехом дать жизнь параллельной ветке судьбы Мира Врат? Разве не может этот мир быть, как простой атом, в квантовой суперпозиции? В любом случае…
«Когда-то Бог Паук следил за циклом жизни и смерти, безраздельно властвуя над кругом перерождений…»
Всем знакома эта присказка с детства. Давно, уже несколько сотен лет гуляет Джек по миру Врат и пакостит, то по-мелочи, то по-крупному. Однако…
Один люмбер, напившись как-то вусмерть, рассказывал одну презанятнейшую историю. Трудно сказать, было это правдой или вымыслом, или же незадачливого ребёнка таким образом пугала мама. Однако…
Не только Джек стал порождением Юока, Бога Паука. Когда-то давно, когда Юок только-только потерял работу, случилось одно неприятное событие. Одна из отрекшихся жриц Юока, находясь в изгнании, на поверхности, растила одна двух сыновей. Люмбер была изгнана за связь с мужчиной с поверхности, непонятной расы, от которого понесла двух детей. Вернее будет сказать, что изгнали её как раз из-за отказа избавиться от выродков. В любом случае, женщина оказалась на поверхности с детьми без каких-либо средств к существованию. Некоторое время скитаний, и она набрела на хижину в лесу, неподалёку от маленькой и закрытой деревеньки, да и осталась там с детьми.
В деревне её не приняли, да и она сама не стремилась ладить с людьми, однако через многие годы с ней начали контактировать. Нанимать на мелкую работу, торговать, возможно, даже жалеть и помогать. Непонятно, как она с мальчиками выживала предыдущие годы, но, можно сказать, что теперь их жизнь стала чуть более выносимой. Однако всё хорошее имеет своё свойство заканчиваться.
В одно лето случился крайне неурожайный сезон. Ещё весной начались проблемы: большую часть семян по какой-то причине растащили грызуны, летом случилось нашествие пауков, а в начале осени засуха встала такая, что растения имели свойство самовозгораться. Опустошённые данные обстоятельствами селяне, как и причитается людям, нашли достойного козла отпущения: непонятно откуда взявшуюся люмбер, скрытую и молчаливую, неулыбчивую и мрачную. Однако решили они её наказать весьма… своеобразно. В смерти нет никакого мучения, а эта женщина, проклятая ведьма, что наслала на них мор, должна была заплатить сполна! Потому селяне решили, что пара близнецов-мальчишек будет прекрасно смотреться на повешенных столбах. Мамаша тоже будет висеть рядом, но гораздо позже, когда намучается сполна.
Схватить одну разъярённую жрицу оказалось непросто, но число пересилило качество. Пока молодые полукровки, покачиваясь, висели на верёвках, задушенные и униженные, мать низвергала проклятия, обещая, что они заплатят и ей, и Юоку, за смерть детей. Они хоть и были полукровками, однако в них была кровь его возлюбленной расы. Она не только проклинала людей, но и молила Бога Паука услышать её мольбы и исполнить желание. Пускай и последнее в её никчёмной жизни.
Удивительно, что Паук услышал её. И даже смилостивился исполнить её просьбу. Наверное, потому, что стоял канун Дня Пустоврата, и граница миров почти стёрлась, впуская многое зло и нечисть в этот мир.
Спустя год после этих несчастных событий, которые почти стёрлись из памяти злобных селян, неожиданно в День Пустоврат пропало двое детей. Бесследно исчезли, словно ушли и не вернулись более никогда. Спустя год ещё двое. Через год ещё. И так ещё много-много раз.
Естественно, эти события связали между собой. Стали бояться каждого Дня Пустоврата, однако из деревни никто не уходил во внешний мир. Так и жили, теряя двух детей каждый год. Однажды дети просто закончились, и спустя годы поселение вымерло, оставив после себя лишь покосившиеся от старости дома.
Никто не решился справиться с этой напастью. Никто не снизошёл в мир мёртвых и не остановил проклятие. Все просто приняли свою кончину. Удивительно, как жестоки иногда бывают люди, и как отчаянно трусливы.
Ведь каждый раз, каждый год, похищенные дети (точнее будет сказать, остатки их душ) появлялись спустя какое-то время к своим родителям и задавали один и тот же вопрос.
«Мама, когда мы заплатим Паучихе?..»


море
братец
испытание
экспедиция
катакомбы
бесстрашие



С этим миром, где смеялась я и где ты была,
С этими мечтами детскими, что я предала,
С твоим голосом, с теплом и улыбками, с любовью, с тобой


Прощаюсь я. (с)

Рейтинг поста: 1