https://i.imgur.com/A7DG5WC.png
Действующие лица:
Freya the Firelight, Mono
Внешний вид персонажей:
Согласно анкете или описанному в постах.
Дата и время в эпизоде:
Год Базарно-огненного Феникса, месяц Аквамарина
Погода в эпизоде и место действия:
Харадрен, окрестности Льесальфахейма. Солнечно и по-летнему жарко.
Тип эпизода:
Личный
Краткое описание действий в эпизоде:
На долгом пути случаются встречи, способные заставить восстать прошлое почти что явью; но всё то - лишь миражи. На лесной дороге судьба столкнёт юного эльфа и уже повидавшую жизнь полу-гномку. Оба они - в своём роде знахари, но способен ли хоть один из них врачевать души?

Рейтинг поста: 0

2 (2019-11-25 22:27:13 отредактировано Freya the Firelight)

От родного села у Эстелла до пригородных земель Льесальфахейма путь был долог и тернист. В своём странствии Огневласая пересекла сушу, море и снова сушу. Цель могла показаться крайне сомнительной: женщине интересно было, чем сейчас живёт народ на том, втором материке. Языки за спиной шептались – лучше бы дома осталась, да делами уже имеющимися занялась, чем сапоги топтала в поисках новых. Не то чтобы языки эти были злыми, но, как известно, человеческой натуре всегда всего недостаточно. Рьяно любопытствующих Фрейя предупредительно щёлкала по носу, мол, своим делом занимайтесь, а мои не троньте; но кто чесал языком от нечего делать – тех, конечно, игнорировала.
С тем настроем и вышла Хозяйка, снарядившись двумя раздутыми от поклажи сумами. Где пешком шла, где возница добросердечный подвезёт, а добравшись до порта – место на корабль себе прикупила. Можно было облегчить себе дорогу, воспользовавшись так называемым аркмувом («язык в узелок завяжется, пока выговоришь!»), но удовольствие то не дешёвое и обычной деревенской знахарке не по карману.
По прибытию в порт Хекса полу-гномка вновь, как в былые времена, изумилась богатству и красоте города. С разинутым ртом ходила по улицам, кивала каким-то своим умозаключениям, посетила несколько интересующих лавок, поймала пару воришек за руку. Однако стоило же выйти за пределы сверкающего павлиньим хвостом града – как чужое вновь показалось привычным. Обычно жили люди и нелюди на южном острове: житейская рутина, разбавляемая нечастыми удовольствиями и минутными страстями. Может, конечно, чуть побогаче на вкус уроженки севера, а так… Как все. Народ везде один, и нужно им тоже одно – кров, пища, работа по силам.
Покинув пригород Хекса, Огневласая направилась в сторону эльфийского града Льесафальхейма, расположившегося среди пышущих зеленью лесов и рощ. То, что чужаков там не любили, Фрейя знавала, но и задерживаться надолго в обители остроухих не собиралась. Как говорится – в гостях хорошо, а дома лучше. Дорогу женщина выбрала окольную – то в одно село заглянет, то в другое. Часто останавливалась на отдых в дикой местности. Благо, что Аквамарин выдался тёплым, и даже ночью не замёрзнешь.
Сумы значительно похудели, припасов в них осталось чуть. Привычная для ворожеи одёжка давно не стирана – от ткани пахло потом, землёй, травами. Дорожные сапоги, покрытые пылью, уж почти истоптались. Оно и давно пора – сколько лет-то обувке, а всё не сносится. Увы, но именно сапоги подведут любопытную полу-гномку. Неудачно оступившись на какой-то богами забытой дороге, Фрейя подвернула ногу, и та уже несколько дней как напоминала о себе болью. Перетянув лодыжку куском ткани да делая по вечерам примочки из отвара бузины, женщина старалась меньше её нагружать. Ясеневый посох в этом деле помогал, однако хромоту заметно было ещё издалека.
— Нет, ну надо же было так вляпаться! – будет бурчать себе под нос лекарка, продолжая упрямо идти по протоптанной лесной тропе вперёд. Вокруг – глушь глушью, только зверьё да трусоватые лесные духи порой нос казали из густых изумрудных крон. – Тоже мне, горе-путешественница. В родных землях пуд соли на том съела, а в чужих лесах – ать! Нет, всё, хватит, – сбросив с плеч сумы прямо на дорогу, Огневласая усядется сверху.
Расчешет пятернёй рыжую копну, а взглядом серых глаз уставится себе под ноги. Бурчать не перестанет, ведя разговор с самым понимающим собеседником в мире всём – с самой собой.
А что? В округе всё равно ни души.

Рейтинг поста: 1

3

Аквамарин выдался столь же непредсказуемым как и всегда. Он то ласкал всех обитателей леса жарой что сглаживалась невероятно ветвистыми деревьями, то жестоко обдавал сильными холодными ветрами срывая еще совсем молодые листья.
Жизнь юного эльфа не была насыщенной приключениями. но сказать что он скучал тоже было нельзя, ибо забот у него было предостаточно. Либо он занимался заготовкой настоек и припасов, либо ходил по лесу, охотясь или занимаясь собирательством. Иногда он наведывался в Лесальфахельм чтобы пройтись по лавкам, и возможно приобрести что-то полезное или же просто вкусное для себя лично. Порой он же устраивал небольшие походы по деревням предлагая свои услуги целителя или же, что случалось гораздо реже - жреца. Титул последнего был присвоен ему неофициально. Он не числился в официальных рядах жрецов, однако, он сам считал себя тем, кто помогает тем,чем может. Для кого то это приготовленное простое лекарство чтобы помочь организму ребенка справиться с ядом, для кого то это беседа через дверь. Делал ли он это потому что был должен,или хотел, это совершенно не имело значение. В любом случае он делал это ради себя.
Еще со вчерашнего вечера остроухий собрался отправиться и набрать ромашки. Она как раз зацвела. а мелкие паразиты еще не успели облепить соцветия своими телами.Сейчас было самое время, а потому, на  следующее утро, после того как проснулся, Моно отправился на одну из полян, там каждый год растет ромашка.
Собирая цветы погруженный в свои собственные мысли, молодой эльф не сразу понял на фоне обычных звуков леса прорезается чей-то непонятный бубнеж.
Это не было удивительно. особенно учитывая то,что совсем недалеко проходила тропа.
" ничего страшного, сейчас пройдут дальше и снова будет спокойно."
Однако бубнеж не прекращался. Несколько раздраженный, и возможно любопытный юноша все же пошел на звуки голоса, поправляя суму еще не до конца набитую лекарственной травой.
Привыкший передвигаться в лесу так, чтобы звери его не слышали эльф оказался сбоку от женщины, внимательно наблюдая за обладательницей копны невероятно рыжих волос.
-С тобой все нормально?- Спросит через некоторое время эльф, решив таки обратить на себя внимание.

Рейтинг поста: 1

4 (2019-11-16 23:02:45 отредактировано Freya the Firelight)

Недовольство собой, неровной дорогой, разбросанными где попало корягами и долбящим клювом о дерево дятлом никак не унималось в горячем сердце развалившийся на обочине лесной тропы женщины. Бу-бу-бу да бу-бу-бу; сидит, ругается, пальцем ковыряет кусочек засохшей грязи на юбке. Не удивительно, что Фрейя не расслышала, как кто-то вышел из густых лесных зарослей. Лишь когда неизвестный подаст голос – то и заметит, от неожиданности подпрыгнув на месте. Помянув милостивую Всеоку, Огневласая схватится за сердце и на тяжёлом выдохе выпалит:
— Ох, ну и напугал!
Сердце то от страху действительно забилось что есть мочи. Впрочем, стоило его хозяйке понять, что рядом всего-то житель местных земель – а не какое-нибудь говорящее чудо-чудное, лихо-лихое – мышца начнёт успокаиваться, возвращаясь в привычный себе ритм. Внимательный взгляд серых глаз ворожеи оглядит незнакомца – худощав, росту среднего, кожа аки мел, уши острые торчат. Насколько Огневласая могла судить о возрасте эльфийского народа – этот представитель, вроде как, был совсем молод. По крайней мере, таковым ощущался – нутром ли, иль интуицией женской, поди уж разбери. Чуйкой, если по-простому.
— Я… да, в норме, – Фрейя махнёт рукой. Говорила она по обыкновению своему быстро, с явным деревенским говором. – Споткнулась давеча, обувка подвела, – женщина кивнёт на свои ноги, облачённые в потрёпанные временем сапоги. Правая заметно припухла, выделяясь отёком и натягивая кожу несчастного сапожка (сделанного из материала тонкого и мягкого) едва ли не до скрипа. – Вот и мучаюсь оту боли в ноге. Ничего, пройдёт, только отдыхать надо почаще. А ты, значит-са, местным будешь? – женский взгляд вновь вернулся к незнакомцу. Приметив в его руках собранную ромашку – одобрительно покивает. Самый сезон для сбора. – Смотрю, ещё и травами разумеешь. Я тоже кой-чего в них понимаю, в родном селе как лекарку и ворожею знают. Увы, но не спасло меня это от нелепой случайности, – губы растянутся в улыбке, из груди вырвется короткий смех; в уголках глаз отчетливо проступят возрастные морщины – не так уж и молода была рыжая путешественница.

Рейтинг поста: 1

5

Эльф внимательно осматривал обладательницу завидно ярких волос. Если он не ошибся, она относилась к гномам. Эльф лично всего несколько раз сталкивался с гномами, но с мужчинами,и это было на базаре, те очень рьяно о чем то спорили. В тот спор эльф не стал тогда вдаваться.
Слушая внезапную собеседницу,  Моно нахмурился переводя взгляд на пострадавшую ногу.
-Ты выглядишь взрослой. -Внезапно прервал травник гному. И хоть голос его был как обычно, довольно тихий, однако интонация, что не терпела каких либо возражений, словно усиливала громкость, заставляя прислушаться к говорящему.
- Так почему ты делаешь такие глупые вещи? Я посмотрю твою ногу. Только глупец пойдет в лес с поврежденной ногой. Ты же знаешь что в лесах есть дикие звери,которые не против напасть на раненую жертву? Многие из них стайные.
Юноша подошел к сидящей собеседнице и присел перед ней на корточки, стаскивая с женской ноги сапог, а затем разматывая повязку.
-Отдыхать почаще, а сама в лес зачем то пошла. Отсиделась бы где, пока нога не прошла. 
Эльф действительно был молодым, но это совершенно не мешало ему бубнить подобно старику.  Недовольно пыхтя, эльф выдохнул. У него не было с собой того, с чем бы он мог помочь снять отек с ноги гномы самостоятельно, поэтому, прислушавшись к своим ощущениям и обхватив стопу руками, стал поглаживать, применяя заклинание исцеления. Он бы предпочел использовать свои собственные силы,но сейчас можно было воспользоваться и магией.
После того, как исцеление возымело эффект, эльф отпустил стопу девушки и отряхнул руки выпрямляясь.
-Смотря что ты имеешь ввиду под местными. Если то ,что я из леса-да, можно сказать что я местный. Никто из нас не застрахован от нелепых случайностей.
"Которые порой могут стать роковыми"
Эльф протянул гноме руку,предлагая ей помощь чтобы встать.
-Попробуй подняться и походить.Скажи как ощущение.

Рейтинг поста: 1

— А ты выглядишь юным, – следом парирует Огневласая.
Этот остроухий говорил странно и непривычно. Совершенно открытый и искренний, он задавал простые вопросы, на которые захочешь ответить – не найдёшься. И не потому, что не знаешь ответа – он то на поверхности лежал, – а потому как никто не ждёт, что ответ будет дан. Это напоминало общение детей с взрослыми. Они преподносят очевидное знание своему родителю как что-то новое и удивительное, вопрошая: знаешь, что если поймать пчелу, она ужалит? знаешь, что если разворошить муравейник – его обитатели тебя покусают? знаешь, что если начать дразнить девочку с соседнего каравана, прилетит палкой по лбу?
Взрослый знает. Но строит удивлённые глаза и искренне спрашивает в ответ «да что ты говоришь?», сохраняя тягу маленького двуногого к любопытству и дальнейшему изучению мира вокруг. Фрейе в сей час хотелось сделать то же самое, но она сдержалась, отвечая с улыбкой на губах:
— Коли зверя и его владения не тронешь – и он тебя стороной обойдёт.
Доброта юноши была приятна. Слишком давно никто не заботился о странствующей ворожее, лишь сбрасывая груз собственных проблем на женские плечи да подгоняя вослед: мол, тяни. Она и рада была тянуть. В этом Фрейя нашла смысл своей жизни, посему жаловаться привычки не имела. Наблюдая, как юноша стягивает с её ноги сапог и осматривает ушиб, женщина не будет противиться. Намётанным глазом Огневласая приметит в бледных, тонких и удивительно сильных пальцах опыт врачевателя и целителя. Ожидая, что остроухий будет ногу вправлять, иль ещё чего делать, Фрейя вся напряжётся и подберётся, предчувствуя боль. Которой не последует. Вместо неё – обволакивающее, пронизывающее до самой кости тепло, дарующее напряжённым мышцам покой.
Макушка эльфёныша была совсем рядом, прямо перед серыми глазами полукровки. Непроизвольно женщина поднимет руку, и захочет было в благодарность потрепать его по голове, но остановится в десятке сантиметров от острых оттопыренных ушей. Из омута памяти явились давно запрятанные картины прошлого, в котором любимое дитя заботилось о своей родительнице по своим скромным силам.


━━━━━━ ⊙ ━━━━━━


— Ма-а-ам, у тебя ботинок развязался.
— Я знаю.
— Если не завяжешь – упадёшь.
— Правда?
— Точно г’рю – упадёшь!
На широкой поляне, у подлеска, расположился торговый караван, раскинувшись шатрами и палатками куда взгляд не брось. Выстроенные в ряд нагруженные повозки напоминали огромных черепах, заключённых в деревянный панцирь на колёсах. Неподалёку паслись распряженные животные (лошади да быки), и их ржание иль мычание смешивались с гомоном караванщиков, наполняя некогда дикое природное место неукротимым жизненным энтузиазмом. В стороне от стоянки возвышались невысокие сопочки, с высоты которых и повозки, и их хозяева казались деревянными игрушками-малютками.
Фрейя, жена своего здравствующего торговца-мужа и матерь прелестного ребёнка, не смотрела вниз. Взгляд её пока не тронутых возрастными морщинами глаз устремился в небесную синеву, а спину даже сквозь шаль щекотал колючий травяной настил. Рядом с женщиной возился рыжеволосый мальчонка роста не великого, да и возраста совсем уж юного. Детские пальцы умело сплетали меж собой длинные зелёные травинки и розовые цветы слипрейда, образуя кривоватый венок.
— Для кого он? – Фрейя протянет руку с раскрытой ладонью к сыну в немой просьбе показать.
— Для сестрички. И он ещё не готов! – дитя трясёт головой и прижимает к себе незаконченное творение.
— Чему уверен-то, что сестрица? – женщина в нежном жесте поглаживает свой сильно выступающий живот. Совсем скоро в их семье станет на одного гнома больше.
Ребёнок пожал плечами. Мол, уверен, и всё тут. Фрейя приподнимется на локтях, неуклюже усаживаясь на покатом склоне сопки. Сын, увидав потуги своей матушки, подскочит и шустро подлезет под руку. Венок – почти законченный – уложит на круглый живот, а сам опустится на колени и начнёт завязывать распустившийся ремешок ботинка.
— Говорю же – развязался, упадёшь! – бурчал мальчонка, забавно тряся короткими рыжими кудрями. Такими же, как и у матери.
Губы Фрейи растянутся в широкой улыбке, и сама она засмеётся. Материнская рука ляжет на рыжую макушку и потреплет волосы шебутного ребятёнка. Его искренность умиляла, трогая до самой глубины сердца.


━━━━━━ ⊙ ━━━━━━


Сейчас их уже нет. Прогнав прочь побледневшие со временем воспоминания, Огневласая вздохнёт и таки закончит начатое, опустив ладонь на голову случайно встреченного незнакомца и погладив её в материнском жесте. Если бы её сын выжил – наверное, он вырос в такого же юношу: доброго сердцем, не поскупившийся помочь глупой деревенской бабе. Как только остроухий отстранится – Фрейя по его просьбе встанет со своих сумок и пройдётся туда-сюда, поначалу наступая на ногу не уверенно; поняв же, что боль ушла, полностью перенесёт вес.
— Эк ты! – женщина всплеснёт руками. Она всё ещё немного хромала и ковыляла утиной походкой, переваливаясь с одной ноги на другую, но никакого дискомфорта больше не испытывала. – Вот уж спасибо, лютик, выручил. А я так не умею, – Фрейя покачает рыжей шевелюрой. – Так, значит, г'ришь, местный? Баяли что-то люди в округе, мол, в лесах отшельник какой живёт, но не думала что встретимся. Провожаешь по лесу? Навязываться не хочу, но тебе, если интересно, могу о Трезене рассказать, да и помогу с травами. Негоже без благодарности уходить, а дать мне и нечего. – Женщина разведёт руки в стороны, вторя жестом своим словам. – Да и самой мне интересно, как людь и нелюдь тута уживаются. Вот ты о зверях говариваешь, а сам один по лесу ходишь. Ни лука, ни меча; ромашками от медведя иль лося будешь отмахиваться? Да я не в упрёк, так... К слову пришлось. Не страшно самому-то, а?

Рейтинг поста: 1

7

-Не Лютик, можешь звать меня Мононоке, так зовут в городе, когда прихожу. - Представился наконец эльф, наблюдая за тем, как гномиха расхаживается и при этом много и быстро говорит..Если признаться честно, эльф уже подотвык от столь интенсивного разговора, но против не был. Все же, не казалось что эта женщина была злой.Нет..Она была не злой. Эта некая усталость в глазах была вряд ли вызвана дорогой, а эти морщинки вокруг глаз вряд ли появились из-за возраста.
-Провожу. Куда говоришь тебе нужно?
Эльф отошел на шаг назад, задумчиво прислушиваясь к собственным ощущениям. Это ощущение от касания к голове все никак не хотело покидать мысли.Приятно...и такое тяжелое одновременно. Нет, эльф знал что такое ласка, всем детям в круге уделялось достаточно внимания и заботы, так что жаловаться на то, что ему не хватало ласки было бы ложью...Но это казалось чем то иным.
Потерявшись немного в своих ощущениях, юный эльф не сразу понял, что гнома перестала говорить и явно ждет от него ответа.
-А? Ну, живя столько времени в лесу , рано или поздно приобретаешь некоторые навыки...Я довольно хорошо читаю следы, знаю как спрятаться чтобы зверь тебя не учуял...Знаю как найти зверя если закончилось мясо...В общем, я могу избежать этой проблемы... Чтож. Тогда идем, покажу тебе дорогу, но сначала зайдем ко мне, я выложу то,что уже насобирал.Мне пока этого вполне хватит.
Как и говорил эльф, он все же сначала направился в сторону собственного небольшого жилища, которое находилось на окраине леса. Словно небольшой пограничный пункт , из которого можно было направиться как в город, так и в гущу леса. Жилище представляло собой небольшой одноэтажную хижину. Не добротно сложенную из бревен, но для местного климата вполне нормальную.
Эльф открыл дверь проходя вовнутрь, и позволяя ударить в нос уже привычный запах сушеных трав, пучки которых висели по всем стенам. Небольшой стол с алхимическими принадлежностями, небольшой ящик, судя по всему служащий схроном вещей, кровать и небольшая печь, которая в данный момент не была затоплена. Так же можно было заметить лестницу ведущую на чердак,но и там скорее всего так же были просто запасы.
Эльф достал ромашку из сумки и разложил на столе, она тут будет явно обсыхать от влаги и росы какое то время.
- Пока мы тут, могу проявить гостеприимство и дать тебе попить.
С этими словами, эльф взял с ящика кувшин, и налил в кружку жидкость , просто вода, которой были залиты листья мелисы и брусники.

Рейтинг поста: 1

Фрейя повторит имя эльфа, катая его на языке и пробуя на вкус. Длинное, тянущееся до третьего слога и резко обрывающееся глухой, скрипящей буквой «к» в конце. Должная смягчить свою предшественницу, «е» округлялась и становилась ближе к «э», придавая имени – Мононоке – твёрдость. Любопытное ощущение шло от этого имени. Женщина посчитала его слишком сложным и длинным, но оно подходило эльфёнышу, полностью сочетаясь с его видом и манерой держаться. Ворожея представиться в ответ:
— Фрейя. Огневласая, – женщина накрутит на палец одну из своих многочисленных кудряшек, – как можешь заметить. А надо мне… – продолжая накручивать прядь, Фрейя устремится взглядом к небесам и задумается на несколько кратких секунд. – Да везде мне надо. Везде и всюду. В столицу вашу шла, но не спешила, вот тут и оказалась. Не столько город сыщу, сколько люд, что на этой благодатной земле живёт.
Внимательно слушая, что говорил Мононоке после, путница делала для себя некоторые выводы. Значит, давно уже в лесу живёт. А странно – молодой, красивый, в травах и лечении разумеет. Такого бы в городе местные врачеватели с руками оторвали себе в ученики. И чего в глуши забыл? Не Хозяйке, конечно, остроухого в том попрекать – сама от одной глухомани к другой пол жизни ходит, больших городов не то чтобы избегая, но недолюбливая. Может, и этот такой же. Желание покоя и тишины ведь не греховно.
Повесив на плечи опустевшие сумы, Фрейя последует след за Мононоке. Вопросами докучать не будет. То, что она хотела о нём знать на данный момент, остроухий и без того сказал. Зато с удовольствием будет оглядываться по сторонам. Казалось бы – лес да лес. Зелень всё та же, что и на родной земле, однако в то же время – другая. Ярче, сочнее, звери и птицы смелее. А добравшись до жилища травника, Фрейя с удовольствием приметит, что местные лесные духи не боятся сего места. Для Огневласой это говорило о том, что колдует эльф без зла и скверны, не скрывая подозрительных скелетов в своих сундуках. На неприглядность хижины женщине было как червю до пчелы, а вот скромность и практичность, с которой та была обставлена изнутри, вызвала уважение. Никаких залежей хлама. С интересом осматривая сушеные пучки да поглядывая на алхимический стол, Фрейя про себя почему-то с печалью отметит – один. Он действительно жил совсем один на перепутье мира дикого леса и обжитого города. От воды отказываться не будет (в горле действительно пересохло ото всех этих приключений), и, приняв полную кружку, обхватит её руками.
— Не одиноко тебе, эльфёнок? – первые несколько глотков живительной влаги приятно осядут в полости рта. – Неужто ни семьи, ни товарищей? – Фрейя сделает паузу и, возможно, слушая ответ Мононоке. – Не моё это, конечно дело. Сама я тоже… Одна землю топчу. Да только не от хорошей жизни. А ты?
Лекарка проведёт большим пальцем по горлышку кружки и залпом осушит её. Если у Моно случилась большая беда, как и у Фрейи когда-то, она не хотела ковырять старые раны. Но видеть отгородившего себя от мира юношу было до щемящего сердца печально. Откуда только это ощущение взялось? Лицо лесной гостьи помрачнеет: она опустит глаза, меж бровями ляжет морщинка, губы подожмутся. Что же ответит ей внезапный знакомец?

Рейтинг поста: 0

9

На какой-то момент , вопрос Фреи застанет юного эльфа врасплох и заставит задуматься. Взвесить все свои мысли, чтобы прийти к очевидному ответу.
- Это мой выбор. Мое решение. Мне некогда испытывать одиночество. Если я не занимаюсь своим "домом", я устраиваю "обход", хожу по небольшим деревушкам в округе, предлагая свои услуги. Это помогает развеяться и не потерять навык...
Эльф облокотится о стену, доставая из-за пояса резную трубку для курения, и забивая в неё какую-то траву из мешочка. Запалив её, можно будет понять что это не табак, а какие-то травы, ибо запах был слишком травянистый для табака. Молодой эльф затягивается, выдыхая совершенно не горький дым в сторону, так, чтобы он не попал на собеседницу.
- Что же до семьи и товарищей. Я вырос в круге друидов. Они были семьей. Они были товарищами. Потом наши пути разошли. Не то, чтобы на грустной ноте... Просто я... Решил что мне лучше будет жить подальше от них.
Эльф снова втянул в себя дым, позволяя ему слегка кислой тяжестью заполнить его легкие, выстраивая среди дыма лица, твердящие о священности жизни. Они так по доброму улыбаются, и прячут в изношенных рясах окровавленные руки. Чертовы лицемеры. Все они... Не лучше тех грязных ублюдков, что прирезали эльфа из-за горстки металлических кругляшей.
Неприятные воспоминания отразились на лице эльфа недовольной гримасой, но после того, как и так задержавшийся дым покинул легкие, лицо снова приобрело нейтральные эмоции,хотя некоторая заинтересованность возможно?
-Я слышал, что гномы из тех народов, что крайне высоко ценят родственные узы и собственную семью. Так почему же ты...Топчешь землю вместо того, чтобы быть дома? Ты же не торговка. Не Менестрель. За чем ты пытаешься угнаться...
Эльф отстранился от стены, перевернув трубку, и стукнув несколько раз ею о ладонь, высыпая остатки курительной смеси, подходя к своей гостье и тихо спрашивая, заглядывая в глаза.
-От чего ты убегаешь...Фрейя Огневласая. Женщина, чьи морщинки в уголках глаз вызваны отнюдь не старением...
Эльф сделал шаг назад от гостьи, давая её немного личного пространства, и отодвигая стул, жестом предлагая сесть.
Сделав этот жест, эльф повернется к гноме спиной, дабы не смущать её своим взглядом. Дабы не давить сильнее, чем уже надавил.

Рейтинг поста: 1

10 (2019-12-05 20:41:15 отредактировано Freya the Firelight)

Если представить судьбу каждого живого существа линией – с изломами, завихрениями, восхождениями и падениями отдельных отрезков – то смотреть на жизнь в целом становится проще. Линия Мононокэ и линия Фрейи отличались друг от друга так же, как жизнь твари ползающей и твари летающей, однако в чём-то пересекались, становясь отдельными частями схожи. Главная разница была в выборе. Эльф выбрал такую жизнь собственной волею, полу-гномку же этот выбор заставили сделать. Хотела ли она стать одиночкой к своей зрелости? Представляла ли подобного для себя? Нет, нет, нет. Только в кошмарах могла ей сниться жизнь, в которой рядом нет родного человека, готового подставить плечо или подстегнуть шуткой в моменты опустившихся от усталости рук.
Хижину заполнил травянистый аромат от раскуренной эльфом трубки, пока тот размышлял над собственными ответами. Возможно Фрейя, как опытная травница, уловит знакомые нотки, но не обратит на них излишнего внимания. Сейчас это не имело значения. В то же время и дым, и трубка, и манера курения молодого остроухого дополняли его образ в глазах чужестранки. Первое впечатление как рукой смахнуло, являя Огневласой сквозь ошибочное восприятие Мононокэ в роли ребёнка личность взрослую и состоявшуюся. Возможно, даже куда более состоявшуюся, чем сама Фрейя.
— Просто я... Решил что мне лучше будет жить подальше от них, – закончит говорить лекарь и сделает небольшую паузу.
— Решил… – шёпотом отзовётся ворожея. Хорошее слово – «решил». Губы Фрейи тронет лёгкая улыбка, и, задержавшись пристальным взглядом на бледном лице Мононокэ дольше, чем следовало бы, ответит уже более твёрдым голосом. – Решать самому свою жизнь – ладный путь. Хороший; и не простой.
После женщина переведёт взор на струящийся дым. В его клубах Фрейе не являлись давно забытые лица, как остроухому, и всё же они таили в себе остатки печальных воспоминаний, что давеча вновь навестили Огневласую. Беседа зашла в неожиданное русло. «Считала себя самой умной? Самой опытной? Мол, жизнь унюхала, так всё теперь – поучать других уразумела?» – нашёптывал внутренний полный мерзкой иронии голос. Фрейя показала тому фантомный кулак и заглушила, чтоб на ухо не жужжал, да только тот всё равно продолжал настойчиво бубнить и теребить чувство вины.
Внезапный вопрос лекаря выбил лесную гостью из колеи. Аж дыхание перехватило, и та забыла на несколько секунд, как дышать. Мононокэ тронул рану, которая давно покрылась коркой, но продолжала ныть кажущиеся бесконечными долгие годы. Огневласая стушуется, опустит глаза на собственные переплетённые вокруг кружки пальцы. Теперь пришла её очередь отвечать. Но прежде, чем она заговорит, поставит посудину на стол.
— Не все гномы такие, эльфёнок, – она начнёт издалека. – Кому семья важна, кому нет. Разные ж мы. – Женщина пожмёт покатыми плечами, стараясь не смотреть на спину отвернувшегося собеседника. Неловко. От чего-то ей было крайне неловко. – И не бегу я. Верней, бегу, иду, плутаю, но… – слова с мыслями путались, будто нарочно застревая меж рыжих кудрей. – Но не от чего, а к… к чему? Бегу к былому, как выдра плывёт против течения.
Её грудь вздымлется в тяжёлом вздохе. На несколько секунд Фрейя умолкнет. Все дальнейшие слова даже для неё звучали оправданиями, которые в её возрасте непозволительны. Других от хворей лечит, а себя вот не может. Прямо как с ногой.
— Знаешь, я ведь сначала тебя совсем за птенца приняла, извини уж за это. Поумнее рыжей бабы оказался. – Ворожея неловко и коротко засмеётся. – Когда-то давно у меня семья была. Муж, детки – всё, как у людей, как грится. Не у людей, конечно, а у гномов… Не суть. Нет уже ни того, ни другого, – а ты мне вот напомнил то время. Не ликом, а чем-то… – Огневласая подойдёт к Мононокэ, остановится пред его спиной и проведёт ладонью в нескольких миллиметрах от его плеча. Не коснулась, но будто передала своё тепло, – …чем-то внутри. Может, случайность, а может, Небесные свели. Спасибо, – полу-гномка чуть приподнимется на носочках и поцелует эльфа в макушку, как когда-то она целовала своего сына, – Мононокэ.
Если эльфу будет что сказать – Фрейя его выслушает и, возможно, что-то ответит. В ином случае путница отойдёт обратно к своему месту и сменит тему, просив рассказать о друидах. Ей нужно было отвлечься от раскорябанной сердечной раны и привести в порядок собственные мысли, разбежавшимися таракашками по углам, в которые некоторым из них было доселе запрещено суваться.

Рейтинг поста: 1

11

Эльф молча смотрел на женщину перед ним. Сколько же пережила она всего? Мог ли он сейчас помочь ей? Понять её?
Эльфу показалось...Нет...он определенно точно видел это, в легком мареве еще не выветрившегося дыма, он начинает замечать, как эта гнома похожа на...камень... Кусок застывшей магмы, раньше пылающей до слепоты ярким светом...Сейчас...Покрытый пылью и трещинами...почти полностью угасший...Утерявший надежду? Ищущей то, что может снова запалить это пламя внутри...Заставить застывший углерод снова двигаться вперед.
Он видел это...То, как идут трещины по её улыбчивому лицу, как валяться осколки, открывая более настоящее выражение лица.
И самое тяжелое...Он чувствовал что ребенок, внутри него отзывается на это. Как отгородившийся от всего эльфийский детеныш тянется к ней. как хочет помочь....Не потому что это правильно и так его учили...а потому что он не хочет видеть слез этой  гномы.
Опускается перед ней а колено, так, чтобы смотреть снизу вверх, он протягивает к ней свои руки что пахли травой, которую он рвал не так давно.
Он берет её лицо в свои руки, поглаживая ласково большим пальцами,смотря в глаза.
- ....не держи это в себе... не позволяй этому гасить твое пламя Фрея огневласая... Сойди с того пути, по которому сейчас идешь...Он приведет тебя к расколу...Он погасит в тебе остатки огня...и ты рассыпешься пылью... А они...Они бы не хотели этого ..верно?
Эльф сам не понимал почему его собственное сердце защемило,а в уголках глаз появились капли слез. Он не обращал внимания на них,он говорил. Тихим и спокойным голосом.
-Они любят тебя...Они не ушли на совсем...Их души... Их души стали чем то новым...чем то прекрасным... Они обрели новую жизнь...Но они не смогут быть счастливы пока чувствуют это...Чувствуют как воспоминаниями тянут тебя на дно..
Эльф замолчал лишь на мгновение, а затем добавил, практически шепотом.
-Отпусти их...Позволь им идти с миром...
Эльф приподнялся выпрямляясь , но все еще держа лицо Фреи в руках, продолжая смотреть в глаза.
-Отпусти, но не забывай их. Не беги пытаясь поймать призраки того, былого...Идти вперед...Бейся и живи ради того, чтобы помнить о них. Ради того, чтобы они продолжали жить в твоем горячем сердце. Не позволяй этому огню затухнуть окончательно...Раздуй его снова... И не позволяй угаснуть до самого конца...Сияй Фрея...Потому что...Отныне, во имя их памяти можешь сиять только ты...И тогда, они не будут ускользать от твоих рук...Они встанут позади...и будут поддерживать,когда будет непросто....
Эльф опустил руки, вытерев высохшие слезинки из уголков глаз и садясь на сундук, который вполне для этого подходил.
"ты доволен? Нет...я не..."
Мононоке молчал некоторое время, смотря на свои руки. Он сжимал зубы.слегка покусывая губу...А затем, не поднимая головы заговорил...Этот маленький эльф внутри требовал...чтобы он говорил сейчас...говорил с ней...
-Я... рос в кругу друидов...Сейчас их называют староверами... С самых юных лес нас учат тому, что жизнь...это священно...Жизнь это то, ценнее чего нт на свете...Бери столько,сколько нужно...Во всем должна быть гармония...И даже к павшим уже,проявляй сострадание...Даже во время охоты...Нужно быть благодарным за жизнь, которая пала ради того, чтобы ты мог жить дальше...Но..Я был тогда таким наивным...Так свято верил в эту истину...Что мне сейчас даже смешно от этого.... Меня тогда звали...Это не так уж важно...Я увидел их...Тех людей что общались с нашим торговцем...Убили его ради денег...А потом...Заметили меня...Я бы не смог убежать от них...Но меня спасли...Лучники из нашего круга убили их... Лучше бы я умер тогда....Нет...я ...умер тогда...
Эльф рассмеялся немного откинувшись назад
-Я ненавижу тех людей Фрея... Но как иронично что именно из-за них я стал видеть картину более целой... Я больше не верил этим лжецам... Их руки покрыты кровью ничуть не меньше тех разбойников что нападают на повозки по ночам! Я...больше не мог жить с ними...Не мог смотреть на то,как они продолжают говорить эту лож....Как они сами верят в эту ложь... Я поселился тут...пришлось много чего доделать ... Да... Ведь идти в город тоже я не мог...Там ведь...никто не чтит жизнь...Все ценят лишь металл...За который можно набить себе брюхо или снять какую нибудь портовую девку...А то, что эти деньги стояли кому то жизни...Это никого не волнует...Поэтому я живу тут один...Поэтому я живу тут...
Эльф выдохнул и иронично улыбнулся.
-Знаешь... то, как меня называют, Мононоке...Это не совсем имя...Это название демона... Демона который рожден духом мести...Они считают что в тот день, когда я увидел убийство, в меня вселился злой дух,поэтому я отрекся от того,что они делают...Поэтому больше не хожу к нашей святыне... Потому что тогда родился Мононоке...Но...мне нравится это имя...Честное...Без каких либо уловок...Они говорят...Что тогда Родился Мононоке...Но возможно... Айзер Силифрей никогда и не был живым?
Грустная улыбка.И эльф хлопает себя по щекам, что то он расклеился...
-Кажется...я обременил тебя своей историей...Я же обещал довести тебя.Верно? идем.

Рейтинг поста: 1

Моно говорил мудрые слова, которые и сама Фрейя повторяла себе в особенно тяжкие моменты. Когда терпеть больше не было сил, душили слёзы, нападала обречённость. Сколько уже лет прошло? Более дюжины. Все её поиски неизбежно оканчивались провалом, ибо – как бы горько не приходилось признавать – наверняка уже было нечего искать. Однако же теплилась надежда, что пропавшие дети живы (просто где-то там, далеко-далеко, забывшие кто они есть), а душегуб проклятый ещё ходит на белом свете, дожидаясь кары праведной.
Будь Фрейя чуть более набожной – она бы пошла в святилища и молила небесных о помощи, о наказании, о спасении… Но боги молчали в тот роковой день, когда маленькая рыжая женщина, потерявшая всё, копала голыми руками могилы погибшему мужу и его товарищам. Боги молчали, когда она по ночам билась истерикой в опустевшем родительском доме. Боги молчали, когда ныне Фрейя Огневласая хваталась за любую маломальскую нить, могшая привести к началу клубка. Увы, будут они молчать и ныне.
Фрейя не герой. Не избранная, не благословлённая, не меченая. Она простая женщина, судьба которой менее или более трагична чем у других женщин. Обижаться на богов за их безмолвие нелепо, ведь удостоиться божественной благодати может отнюдь не каждый; значит и нечего их беспокоить вовсе. Ворожея привыкла рассчитывать на себя и никого боле, чему следовала последние томительно долгие годы.

Эльф держал в руках лицо лесной гостьи и говорил, говорил, говорил. С каждым новым словом всё в груди скручивалось и сжималось. Скрипев зубами, Фрейя пыталась удержать ставшие комом в горле слёзы, и всё же едва справлялась. Дрожали губы и бились мелкой дрожью собственные пальцы. Так хотелось натужно улыбнуться и ответить: «хватит»; достаточно на сегодня горечи и развороченных старых ран. Тем не менее, Моно будто очищал плоть от мёртвых клеток, и противиться исцелению Фрейя не могла; уж кому, как не ней знать, что в лечении приятного мало.
— Маять себя и других дурно, неправильно, – Огневласая кивает, не отводя взгляда. – Впрочем же пока… отпустить не могу. Когда-нибудь смогу, но ещё есть пути, по которым мне пройти должно.
Пламя в Огневласой не угасло. Оно пылало на старых углях, обогревая каждого, но не свою хозяйку.
Моно отстранился, и Фрейя смахнула с глаз с таким трудом сдерживаемые слёзы. Не удержалась и шмыгнула носом, а после развернулась к эльфу полубоком в попытках скрыть раскрасневшееся от переживаний лицо. Пока эльф рассказывал свою историю – женщина его не перебивала, внимательно слушая. Трудно представлялось, что чувствовал этот ребёнок в момент, когда старшие, являющиеся наставниками и примером, открыто предали собственные идеалы. Убийство – не решение проблем, однако современный мир, полный злобы, зависти и неоправданной жестокости не готов принимать чистых душой. Нужно долго и кропотливо учиться выживать, иначе потеряешь и себя, и своё будущее.
— Не обременил. – Фрейя одобряюще улыбнётся. – Жизнь бесценна, и всё ж рядом с ней всегда идёт смерть, Моно. Ты целитель, и, чай, понимаешь как никто другой. Давать советы не имею права, да и ты сам уже всё для себя решил, но… Кровь проливается не ток ради мести. Кровью защищают, кровью оберегают, кровью кажут свою силу и свою слабость. Много ли было чести в горе от того, если бы тебя не спасли? Ведь не всегда получается решить вопрос без смертей, хотя и выбор неизменно остаётся за каждым. Нашему миру не хватает уважения и понимания, вот и бросаются все друг на друга как слепая собака… Видеть – не видит, но лает и кусает. Главное, по итогу, себя сохранить; не уподобиться тем, от кого воротит. Даже если приходится уйти и отбросить собственное имя.
Расклеился не только Мононоке, но и Фрейя. Чтобы собрать себя в кучку понадобилось некоторое время, за которое полу-гномка и эльф, возможно, проделают свой путь от хижины лесного целителя до ближайшей дороги. Отпустив накатившую печаль, Огневласая почувствовала себя легче, словно груз на плечах стал чуточку легче. Не зря она отправилась в это путешествие, каким бы тяжким оно ни было.
— Я навещу тебя ещё, ладно? – скажет Фрейя на прощание Моноке. – На обратном пути, или ещё когда… Правда, не уверена, что найду путь до твоей хаты, – неловкий смех прервёт фразу, – но коль чего разберусь на месте. Удачи тебе, Моноке. Сохрани свою чистоту сердца, ведь её в мире осталось так мало.

Рейтинг поста: 0