1 (2020-02-28 07:38:34 отредактировано Freya the Firelight)

https://i.imgur.com/AUBlqM1.png
Действующие лица:
Freya the Firelight, NPC
Внешний вид персонажей:
Соответствует анкете или постам.
Дата и время в эпизоде:
Год Базарно-огненного Феникса, конец месяца Гиацинта
Погода в эпизоде и место действия:
Границы Холлентаура. Пасмурно, холодно.
Тип эпизода:
Личный.
Краткое описание действий в эпизоде:
Фрейя в поисках покоя для себя и своей жертвенной сущности забредает на границы Холлентаура, где Матерь Природа примет своё благородное дитя в холодные, погрузившиеся спячку земли. Пасмурное небо нагоняет тоску и желание присоединиться к уснувшей матушке, но давняя личная примета - шум за ушком -  напоминает о том, что зима совсем близко, и сон в родительских дланях может стать последним в этой жизни.

Рейтинг поста: 1

2 (2019-12-21 21:29:45 отредактировано Freya the Firelight)

Солнце застыло ярким диском на бледном небесном своде, погружая одинокую путницу в уныние и бессилие. Тяжелым шагом маленькая рыжая женщина ступала по опустевшему с наступлением зимы тракту, даже не надеясь встретить попутчика хоть на косой телеге с хромой кобылой в упряжке. Боги не желали миловать и таким. Посему Фрейе приходилось из последних сил брести вперёд; с трудом волоча ноги, заваливаясь в сторону не такой уж тяжелой сумы, мутным взглядом серых глаз разглядывая безрадостную твердь над головой.
«Тяжко» – вместе со вздохом лениво протянется мысль, оставляя на гладкой поверхности разума расходящиеся круги. Простое желанье упасть лицом вниз и проспать до следующих суток одолевало всё с новыми силами, и лишь здравый рассудок шептал со дна черепушки: помрёшь же.
— Правда что, помру, – бурчала в ответ ворожея, заставляя себя сделать ещё один грузный шаг вперёд.
С событий в Ягельце прошло меньше месяца. Распрощавшись с наёмником-зверолюдом да оказав остаткам местных помощь, Фрейя покинула осквернённые тьмой места, отправившись, куда глаза глядят. Она долго оглядывалась, пытаясь унять чувство вины и не зная, стоит ли вернуться и помочь в восстановлении села, иль лучше будет убраться подальше, оставив деревенских оплакивать своё горе. Так и шла, покуда деревня на болоте не осталась далеко позади.
Жаль, что чувство вины не спешило скрыться за обедневшими пейзажами – оно грызло, и грызло, и грызло, как собака грызёт давно обглоданную, оставшуюся без единого хрящика кость. Ещё и по ночам терзали кошмары, в которых кровожадные твари с болот являлись во всём своём безобразии, пугая до истошного крика и мокрых глаз. Ненадолго спасал хмельной отвар, но запасы трав быстро кончались, заставляя Фрейю экономить. Беспокойный сон приносил свои плоды – Огневласая стремительно теряла ощущение реальности, часто не понимая, где она находится. Дурное, опасное состояние.
Некстати попавшийся под ноги камень отскочил от носка сапога, привлекая внимание ворожеи. Она остановилась и опустила голову вниз, пытаясь разглядеть несчастный голыш, однако тот затерялся среди множества себе подобных на неширокой дороге, ведущей к подножию гор.
— Всеока милостивая, это где же я? – заморгает зенками Огневласая, удивлённо вздёрнув брови. – Неужто в беспамятстве до храниц Холлентаура добрела?.. А ведь и правда. Ох, батюшки, – не отпуская своего посоха, Фрейя опустится на корточки и обречённо повесит голову, – это ж надо было…
Зазвенело в ушах от резкого прилива крови в неосторожную, неосмотрительную рыжую голову. Нет, ну как так? Идёшь, бредёшь с пустым котелком, а как очнулась – так вона где. Почитатели Матери Природы незваных гостей не жаловали. Благо егерей остроухих не повстречалось, а то нашпиговали бы стрелами да поминай, как звали.
Закончив честерить себя последними словами, Огневласая отупевшим взором уставится на подол своего свитера – того самого, красного, ныне с наспех зашитыми дырками – и поковыряет пальцем прочный, но не шибко аккуратный шов. Надо бы будет перевязать, как в родную хату вернётся. И сапоги отдать сапожнику, а то поддувает в правом с пятки. Да и в баньку бы… А потом в тёплую постель и уснуть до самой весны, пока тепло не сделается.
Неосуществимые грёзы набежали хитрыми мелкими люмберами, нагоняя ещё больше сонливости. Не в силах противостоять дьяволятам, Фрейя задремлет, видя перед глазами и баню с берёзовыми вениками, и хрустящую от чистоты постель, и крынку с горячим молоком…
Шум в ушах нарастал, постепенно стекаясь с левого уха в правое, а оттуда – за ушко, аккурат чуть выше мочки. Пульсирующая, внезапная боль вытащит Огневласую из дремоты.
— Что за паучьи происки?! – встрепенётся ворожея и вскочит с места. Тело успело остыть, и Фрейя знатно озябла. Не далеко и замёрзнуть до самой смерти! За ушком продолжало шуметь и пульсировать, однако уже без боли. По зиме у полукровки так часто было перед снегом иль бурей. – Ох-х, снег то ли будет? Только его ещё не хватало!
Не успев посетовать на данный факт, до женщины донесётся чей-то крик. То ли эге-гей, то ли у-лю-лю, но кричали будто бы с гор. По-хорошему стоило бы промолчать, но Фрейя, ведомая интуицией, отозвалась. Авось показалось? Но нет. В ответ вместе с собственным эхом прилетело трудноразличимое «я здесь!». Кто в беду попал, что ль?
Толку гадать, надо идти и проверять!

Рейтинг поста: 0

3 (2019-12-24 14:15:47 отредактировано Freya the Firelight)

Житель Холлентаура
Лешек
Полурослик
135 лет

https://i.imgur.com/VJgeM3m.png



Ещё засветло собиратель вышел из своей норы, которую гордо именовал хатой (своей, личной!), дабы подняться в горы за последним урожаем барбариса. Первые заморозки давно миновали, и на приземистых кустах почти не осталось сладких ягод (жадные птицы и звери обобрали всё, до чего могли дотянуться клювалом и жевалом). Однако же кое-что осталось, только знать надобно, куда смотреть. Лешек и знал; а как иначе, когда на подмороженных ягодах горного барбариса настойка получается такая, что и остроухий не откажется? Сделать её нетрудно – тут аккуратненько, тут уже посильней, потом хряк-тяп, буль-буль, пробкой шмяк и настаиваться в тёмное место на недельки так две, значит-са. Что, неужели не ясно? А яснее и надо! Лешек свой рецепт берёг как зеницу ока, ибо если все начнут так вкусно делать – никто уже нахваливать его настойку не будет как прежде; а честолюбие почесать всегда приятно.
Впрочем, Лешек уже был в годах. Уродился полуросликом, и более века уже своими лаптями землю топтал. Оттого посещали всё чаще мысли поседевшую головушку – не передать ли своё наследие кому из молодых? Эльфы, с которыми полурослик бок о бок жил уже седьмой десяток, вроде и нормальные товарищи, а всё ж жадность давила жабой на грудь. Рецепт этот из поколения в поколение в семействе Лешека передавался, а тут – остроухому… И сделать ничего не сделаешь: своих детей у собирателя не уродилось и уже не уродится. Ещё молодым да зелёным он прибился к жителям Холлентаура. Долго притирался к местным, с десяток раз получал по носу-картохе, ещё столько же – по заднице, когда пытался уплётывать от какого-нибудь оскорблённого поведением полурослика эльфа. Лешек задирой себя не считал, и искренне не понимал, почему его безобидные шуточки воспринимали в штыки.
Тем не менее, неугомонного языкастого нахлебника таки приняли в общество. Полурослик чтил землю и матерь-природу, не лез со своим мнением в эльфийские устои, соблюдал законы и правила. Пусть и не похож телом на коренных жителей Холлентаура, зато душою тянулся вместе с ними к одному, – к земле. Сначала Лешек жил-поживал в самом центре, наслаждаясь жизнью среди остроухих, но чем старше становился – тем дальше уходил в леса. Покоя стареющему мальцу хотелось. Так и поселился в норе у корней огромного многолетнего дуба, вырыв внутри себе не хитрое, зато собственное, жилище.
Жил Лешек благодаря собирательству, редкой охоте и обмене. Потому его и прозвали местные – собирателем. Корешки, ягодки, листики, травушка-муравушка – всё у полурослика шло в дело. От земли уродился и от неё же кормился. Много ли старику надо? Излишки обменивал в городе на то, что сам добыть не мог – крупы те же, мёд, яйца, табак. В заморозки вот в горы ходил, за барбарисом для своей известной среди местных настойки.
В этот раз только поход не задался. Путь туда прошёл благополучно, а вот обратно не особо. Неудачно поставив ногу, собиратель так и покатился кубарем вниз, хватаясь за голову и молясь ничего не сломать. Кости уже, чай, не молодого козлика. Падение закончилось быстро, но встать Лешек уже не мог: заклинило спину. Так и лежал уже наверное с час – скрюченный, взъерошенный, в красной луже из сока вывалившихся меж прутьями корзинки ягод.
— Эх, а жить-то хочется, – хлюпал носом замёрзший полурослик. Не мог не сдвинуться ни тудыть, ни судыть. – Что ж я за дурак такой? Взял, постарел, костям рассыпаться в прах позволил… А-а-а, ДУРАК! Э-ГЕЙ, ДУРАК! – в отчаянии вскричал Лешек.
Горное эхо унесло проклятие вниз по склону, а спустя какое-то время принесло неожиданный ответ. «Неужели кто-то в такое время года у подножия гор бродит?» – не поверил собственным ушам собиратель, однако же – отозвался.
— Я здесь! Ау, здесь!
Здесь, здесь, здесь… – отзывалось эхо.

Рейтинг поста: 0

От осознания, что где-то там лежит нуждающийся в помощи бедолага у Фрейи поприбавилось прыти. Из увальня в мгновение ока полу-гномка обратилась резвой белкой и метнулась в горы, спешно ступая широкими шагами и помогая себе посохом как третьей ногой. Подошва сапог скользила по непривычному для ворожеи каменистому настилу. Чем выше женщина взбиралась – тем больше гальки осыпалось под её ногами, скатываясь с характерным звуком низ, будто насмехаясь: будь осторожней, не то сама кубарем покатишься. Огневласой этого ой как не хотелось, но чужая нужда прижимала. Периодически женщина прикладывала ладони ко рту на манер рупора и аукала, чтобы услышать такой же звук в ответ и скорректировать своё направление. Заплутать в горах дело дурное.
Вскоре Фрейя вышла к потерпевшему, да так и обомлела. На серо-зелёном настиле в неестественной позе лежал седой полурослик в луже собственной крови. Охнув и ахнув, женщина начнёт к нему спускаться, но подведёт неровный ландшафт – на неудобном выступе нога Фрейи извернётся. В попытках удержать равновесие и не получить перелом, женщина повалится вперёд, съезжая вниз на коленях. Ткань юбки натужно затрещала-заскрипела от таких издевательств; мысленно Огневласая добавила в свой список дел пришить на неё заплатку.
— Ты чего там?! – врезался в уши ворчливый голос. – Долго рассиживаться будешь?
— Живой?! – лекарка раскроет глаза, которые неосознанно зажмурила при своём «ускоренном» спуске.
— Живой, живой. Помогать пришла, смотрю? Так помогай! – полурослик задёргался и тут же заскулил, видимо, от боли.
Ворожея подползёт к бедолаге, чтобы для начала его осмотреть. Неосторожно вляпается рукой в «кровь», однако быстро поймёт – что-то с ней не так. Липкая, пахнет ягодами, и… сладкая? Лизнув кончиком языка испачканную ладонь, Фрейя окончательно убедится – это не кровь, а сок. Да и ран открытых на полурослике нет, ещё и ругается он как-то слишком браво для больного, хотя периодически поскуливает.
— Батюшки-матушки, это ж как ты так… – заквохтала женщина, вытирая испачканную руку о подмороженную траву рядом с собой. – Где болит?
— Какая разница? Встать помоги, клуша, и так всю задницу отморозил.
— Вот подниму тебя – и рассыплешься! – в ответ вспыхнет рыжая путница. – Меня клушей назвал, а сам-то, хрыч старый…
— Эк ты языкастая баба, – полурослик хохотнёт и смягчиться по отношению к внезапной спасительнице. – Спина, спина болит. Не видно что ль? Клинило меня.
Пробубнив себе под нос, что стоило сказать раньше, Фрейя поднимет сначала ноги старика чуть вверх и разогнёт тому плечи, чтобы лежал ровно. В ворчании и ругательствах потерпевшего пройдёт минуты две иль три, но после полурослику полегчает и он умолкнет. Резко подниматься, когда спину заклинило, нельзя: потом вообще не разогнёшься. Ещё минута – и с помощью Огневласой старик поднимется на ноги. Потянется в разные стороны, что-то у него в спине щёлкнет и встанет на место. Вот, другое дело.
— Твоя корзинка? – Фрейя покажет рукой чуть в сторону, указывая на смятую самодельную корзину с остатком ягод. Ранее она её и не приметила, но сейчас, на фоне полурослика, бросалась в глаза явно потерянной вещью. – Кем будешь вообще, старче? Не видала ещё на своём веку полуросликов, которые горным козлам подражать удумали б.

Рейтинг поста: 0

5 (2019-12-24 17:28:09 отредактировано Freya the Firelight)

Житель Холлентаура
Лешек
Полурослик
135 лет

https://i.imgur.com/VJgeM3m.png



Лешек уже не чувствовал собственных пальцев рук, когда потенциальный спаситель таки добрался до бедняги. Довольно поздно полурослик подумал, что его вообще-то и добить так могут. Придут, снимут последние штаны, да чикнут ножичком по шее. С другой стороны – кому вообще нужны штаны полурослика? Напоминавшие более короткие подштанники, они закрывали старику ноги по середину голени. Ниже тепло обеспечивал густой волос, который и шерстью назвать будет не зазорно. Сапог же маленький народец отродясь не носил; на такую лаптю днём с огнём не сыщешь хоть какой-то обувки. Впрочем, сейчас Лешек этому был рад особенно – хотя бы ногам было на морозе вполне терпимо. А вот штаны... Ягодный сок пропитал неравномерно ткань, которая прилипла к ягодицам и крайне неприятно холодила причинное место.
Долгожданным спасителем оказалась маленькая женщина с гривой ярко-рыжих волос. Неуклюже преодолев спуск, она таки добралась до Лешека, но помогать не спешила. Сидела, зенки зажмурив. Нет, ну надо же! Тут полурослику плохо, при смерти уже валяется, а она расселась, понимаете ли. Гаркнув на бабу, Лешек привлечёт её внимание. Наконец-то за дело принялась! «Гномка, что ли?» – кумекал собиратель, пока лежал в странной позе с поднятыми ногами к верху, – «Возможно, возможно… Бабы у гномов на язык всегда остры. Хотя эта что-то вымахала в росту».
Через пяток минут Лешек уже вновь стоял на ногах и аккуратно разминал окоченевшие конечности. Безрукавка, увы, также пострадала от барбариса, зато рубаха под ней осталась почти чистенькой. Это хорошо, меньше стирать; возиться в ледяной воде то ещё «удовольствие».
— Корзинка моя, как и содержимое, – прохрипел собиратель, и тут же откашлялся, возвращая силу в голос. Пусть он всё ещё скрипел, как несмазанные древесные петли, но силы в старческом горле было предостаточно. – Звать меня Лешеком, и вообще-то сначала принято самим представляться, курочка, а не…
— Сначала принято блаходарить за помощь, – бесцеремонно прервала женщина начавшуюся очередную ворчливую тираду полурослика.
Говорила она быстро, глотая часть звуков, в чём Лешек без труда признал деревенский говор. Чай, сам тоже изначально был не городским. В голосе женщины тем не менее прослеживалась явная усталость, да и тени под её глазами говорили о том, что она давно не спала. Может, изнурительный путь её так потрепал, а может ещё чего…
— О-ой, тоже мне. Вот пошли до хаты моей – там и отблагодарю, чего посредь гор то… Вижу же, что сама с ног валишься.
Женщина задумалась. Лешек не перебивал, пытаясь уместить мятую корзину поудобней. На спину вешать не хотелось, авось опять чего встанет, а на животе как-то несподручно. Тем он и будет занят, пока рыжеволосая не определится, пойдёт она с полуросликом куда или нет. Разве что Лешек именем доброй бабы поинтересуется, чтоб знать, как кликать её.

Рейтинг поста: 0

Фрейя ещё раз внимательно окинула старика взглядом. Меньше метра ростом, он доставал макушкой ворожее аккурат до груди. Весь седой и лохматый, с крупным носом, топорщащимися ушами и жидкой бородкой. Одет скромно, но добротно. Корзинка, опять же, не абы какая – явно своими руками сделанная; пусть и помялась от падения, но не развалилась. Ладно, что спина назад встала. Не хватало ещё тащить на своём горбу первого встречного мужика до его хаты или где он там вообще жил.
Вспышка адреналина оказалось слишком быстрой, а появившиеся благодаря ей силы кратковременны. Вернулась апатия и вновь навалилась на плечи усталость, от чего женщина вся поникла. Голос полурослика доносился глухо, словно между собеседниками была толстая стена. Взгляд ворожеи на несколько секунд помутится, но уже сама Огневласая стряхнёт с себя эту пелену. Фрейя не была уверена, что стоит соглашаться на предложение Лешека. Не потому, что полурослик как-то выглядел подозрительно (хотя радушие у него и было своеобразным), а потому что в округе ближайшие хаты разве что на земле природников. Те с чужаками особо не церемонятся, и даже Фрейя родом из Эстелла, бродящая по близлежащим землям уж не один год, в Холлентаур лишний раз не совалась. В заморском Льесафахеме проще путешественникам жилось, чем на вотчине холлентаурцев!
Женщина знала, что на здешних землях живут не только эльфы. Случалось, что принимали они в свои ряды так называемых «достойных», кто чтил их законы и разделял взгляды на мир. Коли копать вглубь – то и Хозяйка не так уж сильно отличалась от остроухих, будучи воспитанная землёй с детства и остающаяся благодарной ей по сей день. Ворожея относилась ко всему живому с уважением, даже в чужом лесу вела себя гостем, а не невежественным вторженцем. Однако считала, что если зверь напасть может – то и человек также это право имеет. Не убийство ради убийства, но ради пользы для одной из сторон. Охота на дичь ради мяса и шкур, добыча мёда в Пчелином улье, сбор целебных трав в редких местах. Безусловно, во всём должно быть мере: добывать мяса столько, сколько требуется; брать мёд, но обязательно оставлять пчёлам на зимовку достаточное количество; собирать травы, но не выкашивать целые поляны. Увы, мера у каждого своя, и донести свой взгляд до природников Фрейя может и смогла бы, но наверняка с немалым трудом.
— Фрейя Огневласая я. Ворожея, лекарка, травница. Хожу-брожу, люду простому помогаю, – ответила женщина привычными словами. Сколько раз она их повторила за последний десяток лет – не счесть. – А ты так и не ответил, Лешек. Кто ты? Природник из Холлентаура? – Фрейя спросила в лоб, не ходя вокруг да около.
— Природник? – брови Лешека удивлённо взметнулись вверх. – Первый раз слышу, чтоб нас так называли. Но да, я из местных. Острых ушей нет, ростом не удался, из лука не стреляю и на деревьях не живу, но всё ж таки местный.
— Ну так скажи, раз местный, – женщина заберёт из рук полурослика корзинку и повесит себе на плечо, чтоб старик перестал уже с ней мыркаться, – не сделают из меня подушечку для иголок твои товарищи? Я ж без разрешения, без приглашения.
Повиснет пауза, которую разорвёт хохот Лешека. Смеялся он до того заливисто, что начал задыхаться и ойкать от вернувшейся боли в спине. Что его так рассмешило – Фрейя не разумела; тут уже её очередь пришла строить удивлённое и недоумевающее выражение лица. Она-то о своей жизни беспокоится, меж прочим!

Рейтинг поста: 0

Житель Холлентаура
Лешек
Полурослик
135 лет

https://i.imgur.com/VJgeM3m.png




— Ох уморила, баба, ох уморила. Не ссы, ладно всё будет! Считай, я тебя пригласил. Всё-таки жизнь старому спасла, отпускать без благодарности не по-хорошему. Матерь учит, что каждому по заслугам его, так и твоя заслуга не должна пропасть попусту.
Имени Фрейи Огневласой собиратель раньше не слыхал. Да что уж там – он вообще мало встречал чужаков из-за границы ставших ему родными земель, а запоминать их имена Лешек вовсе нужным не считал. Пришли – ушли, толку то с них… Захаживали торговцы, ремесленники, диплуматы всякие и наёмники, но лекарка не походила ни на кого из вышеперечисленных. Руки у неё, конечно, к работе явно привычные – огрубевшие, утерявшие мягкость и гладкость явно уже очень, очень давно. Вообще облик Фрейи говорил о том, что жизнь её к труду приучила рано. Таких Лешек уважал. Тунеядцы всякие как паразиты – только и могут что жрать да спать, а работяги товарищи достойные.
Женщина продолжала мяться. Все сомнения читались на её лице как прожилки дубового листа на свету, и Лешек даже начал притоптывать ногой от нетерпения. Пусть уже быстрей думает, честное слово! Холодно стоять, вообще-то. И штанцы на заднице уже задубеть успели, причиняя максимально возможно дискомфорт. Впрочем, хоть льдом не покрылись, и то ладно. Но до этого явно недалеко! – искренне был уверен полурослик.
— Так идёшь или нет? Силком не потащу, даром ты мне такая нерешительная не сдалась. Ток корзину верни, – полурослик тыкнет скрученным пальцем на свою вещицу в руках ворожеи, – там продукт, значит-са, ценный! Последний урожай барбариса в этом году, до следующего почти столько же ждать. Впрочем, сама должна знать, раз травницей себя называешь, Фрейя Огневласая.

Рейтинг поста: 0

Пока Фрейя кумекала над вопросом, а стоит ли куда-то идти, Лешек тем временем явно посчитал её деревом; вон как нетерпеливо зыркает и ножищей притопывает. Деревом таким, знаете, глухим, по которому тук-тук – а оно в ответ пустотой отзывается. Полурослик был недалёк от правды, в голове у травницы сейчас взаправду было почти что пусто. Мысли не собирались в клубок, витая обрывками в пустой черепушке и лишь иногда пересекаясь меж собой. За ушком продолжало шуметь, и шум этот отвлекал ещё сильнее от попыток думать. Женщина раздражённо похлопает ладонью по уху в попытках унять разбушевавшееся слыхало, но помогло это лишь отчасти. Неужто действительно буря грядёт?
— Ладно, пошли уж, – кивнёт Фрейя после своих непозволительно долгих по мнению Лешека раздумий. – А продукт твой ценный сама донесу, шоб опять тебе спину не заклинило. Иначе посажу прямо в корзинку да так и потащу.
Полурослик забурчал что-то про то, что и сам дойдёт. Перспектива ютиться в маленьком пространстве собственноручно сделанной корзине его явно не прельщала. Да и кому она вообще понравиться? Коту, разве что. Коты вообще почему-то корзины любят.
Хорошо, что Лешек всё-таки котом не был.

Добираться до жилища Лешека пришлось долго. Полурослик то и дело останавливался, хватался за поясницу и сыпал проклятиями. Увы, Фрейя ничем помочь страдающему старику не могла. Ему бы сейчас примочку сделать и лежать, покуда само не пройдёт, а не с горы спускаться. Лекарка терпеливо ждала окончания каждой такой остановки, но до хаты холлентаурца добралась полностью истощённой. Хоть на еловые ветки падай и спи. Полурослик, однако, вопреки своему первому впечатлению оказал чудеса радушия: раскрыл перед дамой толстые двери и пропустил её вперёд. Фрейе пришлось согнуться, чтобы протиснуться в нору под древесными корнями. Будь на сантиметров двадцать выше – и вовсе бы не поместилась, наверное, однако для полу-гномки жилище полурослика пришлось вполне впору.
Внутри оказалось вполне уютно. На стенах развешаны пучки с травами и шкурки мелкого зверья, на полках длинного низкого деревянного шкафа вперемешку расположилась посуда, мешки с провизией, банки солений всяких и даже пара бочонков. У одной стены – маленькая кровать из толстого бруса с кучей одеял, у другой – жаровня с трубой, уходящей наверх, и стол с парой покосившихся табуретов. Жаровня в отсутствии своего хозяина успела остыть, и потому внутри было не так тепло, как должно было быть. Будто позабыв о своей больной спине, полурослик бросится разжигать её вновь. Холода Лешек не терпел.
Фрейя поставит корзинку на столешницу и позволит себе опуститься на один из табуретов. Краем глаза наблюдая за суетящимся новым знакомцем, сбросит под столом обувку и встанет стопами на земляной пол. «Намного лучше» – подумается Огневласой. Ногам взаправду стало легче.

— Смотрю, долог был твой путь, – на соседний табурет усядется полурослик. На столе, тем временем, будто из ниоткуда образовалась бутыль с чем-то прозрачным внутри и тарелка полная нехитрой закуси – сало, чуть сыра, хлеб. – Откуда шла, куда идёшь?
— С севера иду, – Фрея подцепит кусочек сальца и закинет в рот. Солёное. – А куда… Куда ноги заведут.
— И завели они тебя в дом старого ворчуна, как посмотрю. Хороши же твои ножки, – по-доброму ухмыльнётся в ответ Лешек, разливая содержимое бутылки по двум деревянным рюмкам.
— Это чего такое? – женщина примет рюмочку и принюхается. Спиртом пахнет, настоянным на чём-то. Не на ягодках ли, которые Лешек ценным товаром обозвал?
— Это фурменное, дорогуша. Пей-пей, не отрава.
И будто в подтверждение полурослик опустошит свою рюмку. Тут же закусит сыром да довольно закряхтит. Фрейя пожмёт плечами и сделает то же самое; негоже от предложенного угощения отказываться. Настойка обожжёт горло, но привычная к алкоголю полу-гномка даже не поморщится, только закусит в этот раз хлебом. Хороша оказалась настойка, о чём тут же женщина и сообщит. Лешек, довольный похвалой, кивнёт и заведёт ленивый разговор о том да о сём. В процессе достанет трубку с крупной чашей и раскурит её, наполняя лачугу табачным дымом. Так и просидят они с четверть часа, пока Лешек не разомлеет от тепла и не побредёт к кровати прикорнуть.
— Хорошая ты баба, Фрейя. Давно такой компании у меня не было.
— Зачем тогда в леса ушёл свой век доживать?
— На зов…. – полурослик не договорит, широко зевая, – матушки Природы шёл наверное. А сейчас я явственно слышу зов кровати, так что ты хозяйствуй, коль хочешь, а я вздремну чутка.
— Дай спину натру, настойка твоя подойдёт как раз.
— Натри, – пожмёт плечами старик, заваливаясь на кровать и погружаясь в сон прежде, чем Фрейя закончит растирать спиртом тому поясницу.

Рейтинг поста: 0

Фрейе не спалось. В отличии от своего нового приятеля, ворожея только взбодрилась от пары тройки рюмок с настойкой, посему решила взаправду похозяйствовать. Опрокинула напоследок ещё грамм пятьдесят горькой, подвязала рыжий волос и с головой ушла в хлопоты: пол вымести, паутину с углов смахнуть, на полках расставить всё по порядку. В жаровню дровишек подкинула и огонь распалила, чтоб сверху поставить чугунок с крупой. К тому времени, как полурослик продрёт глаза, нору его будет не узнать — сразу видно, что рука женская приложилась. Не то что у Лешека было как-то грязно али неопрятно, но всегда видно один мужчина живёт иль с бабой под боком.
Огневласая так и вовсе растеряла всякое желание прикорнуть, не позволяя тёмным мыслишкам ещё больше разбесновать и без того неспокойный разум. Ещё матушка приговаривала: лучшее средство от бессилия это работа. Пока делом занят, так и нет места тяжёлым думам в черепушке, особенно если глупости всякие. Накормив Лешека свежей домашней едой, и сама отобедав, Фрейя достанет из сумки принадлежности для шитья и начнёт штопать прохудившуюся одёжку. Несмело подсунет своё и Лешек, увидав, как ловко его гостья с иглой управляется. Оно и не мудрено — по юности Фрейя училась портняжному мастерству у самой Марты Роггиз!
Известная мастерица из Эстелла обучала новоприбывших учеников неохотно, но не позволяла себе халатности. До сих пор Огневласая помнила, как госпожа Роггиз дотошно осматривала каждую сданную работу и указывала на индивидуальные ошибки того или иного обучающегося. Ещё в памяти хорошо отложилось то, как Марта отзывалась о деревенских умелицах, превознося их золотые руки. Фрейя сама баба деревенская, и училась тоже у местных мастериц шитью, но кое с чем была не согласна с городской госпожой: может, в сёлах и шили умело, но уж больно просто. Тут тебе никаких интересных фасонов, смелых сочетаний, ярких красок и дорогих тканей. Дай деревенской швее бархат — не всякая управится. А госпожа сможет, как и её ученики.
— Муж твой где? — задаст неожиданный вопрос Лешек, не поднимая взгляда на лицо Фрейи, зачарованный работой её ловких пальцев.
— С чего интересуешься? — Фрейя своего взора тоже на Лешека не поднимет, сконцентрированная на игле и ткани.
— Да с-смотрю я на тебя: хозяйственная, красивая, да и молодая совсем, а одна шляешься чёрт знает где и к чужим мужикам в хаты по первому приглашению ходишь. Вот и подумалось — а муж-то где?
— Не так уж я и молода, Лешек, — после тяжелого вздоха бросит ворожея, затягивая петельку на последнем стежке.
— Ой, да ну тебя, выделываться ещё будешь. Это мне смерть в затылок уже клюкой тычет, а ты только в самую сочную пору вошла. Знаю, о чём говорю, не спорь! И от ответа не увиливай.
Фрейя не хотела отвечать. Скрывать особо нечего, но рассказывать всё равно не хотелось. Мало ли вдов и вдовцов по свету ходят, а ещё больше тех, кого один из супругов бессовестно кинул ради молодой крови. Лешек же продолжал ждать ответа, буравя взглядом руки полу-гномки. Чего только ему сдалось знать?.. Дабы отвязаться от назойливого любопытства, женщина укажет пальцем вверх и буркнет: «там». Полурослик промычит что-то в ответ, но Огневласая не обратит на него внимания и возьмёт в руки очередной протёртый до дыр носок, чтоб вернуть того к жизни.

Рейтинг поста: 0

Житель Холлентаура
Лешек
Полурослик
135 лет

https://i.imgur.com/VJgeM3m.png




Хату заполнила атмосфера домашнего уюта: тепло очага, свежесть воздуха, аромат горячей каши. Лешек уже и позабыл, какого это, когда в доме кто-то занимается хозяйством кроме тебя самого. Да и некогда на самом деле заниматься углубленно тем хозяйством. Вернёшься с очередного похода в горы или из города уставший настолько, что сил хватит перекусить сухими лепёшками да запить их вином, которое даже по зиме порой лень подогревать, а потом брыньк в постель отдыхать. Коли в хате тепло, крыс не заводится и тараканы стороной обходят — оно и ладно; а что там на полках с провизией за бардак, или что количество дырявых носков превышает своих целых собратьев — не важно. Ведь ни полок, ни носков никто кроме самого полурослика не видел. Гостей в его доме не бывало уже сто лет в обед. Эльфы, приходящие за настойкой или просто поглядеть как поживает их низкорослый собрат, предпочитали общаться за порогом. Зверьё в доме Лешека бывало только в виде еды. А больше никому и не нужен был старый отшельник.
Неожиданно Лешеку взгрустнулось. Всю жизнь один жил, а на старости внезапно разомлел от внезапного тепла, принесённой чужой женщиной. «Эк на закате жизни совсем дураком стал» — бурчал на себя полурослик в мыслях, почёсывая бороду. Она так и не ответила прямо на вопрос о своём супруге, но Лешек и так понял — его душа в чертогах божьих. Судя по всему, уже довольно давно, ибо Фрейя пусть и упрямилась с ответом, но на лице её ни грустинки, ни слезинки. Свыклась с потерей, наверное. Или муж был не шибко любимым.
Стушевавшись после жеста женщины Лешек больше ничего не будет спрашивать. Всё также будет почёсывать бороду и глядеть, как баба шьёт. Наверное, не стоило упорствовать? Хотя с другой стороны — ничего такого в заданном вопросе не было. Может он за себя беспокоился! Придёт ещё за своей огневолосой красой какой-нибудь гном с топором больше него самого и как давай размахивать во все стороны от ревности! Там уж ни от норы, ни от самого Лешека и мокрого места не останется.
«Всё равно как-то нехорошо вышло» — разогнал назойливые картинки жестокой расправы полурослик из своей головы, — «но, впрочем, ладно». Чуткостью отшельник никогда не отличался, так с чего бы ей взяться в нём сейчас? Да и корить себя за дурное вылетевшее слово Лешек привычки не имел.
— Слушай, Фрейя, — промычит полурослик, отводя взгляд от прямого и открытого взора серых глаз путницы, — ты это… оставайся у меня, а? Раз одна. И я один. Куда ты по холоду пойдёшь, замёрзнешь ещё по дороге. А у меня тепло, запасы на всю зиму есть. Росту ты небольшого, как и я, уместимся чай в хатке.

Рейтинг поста: 0

Предложение стало неожиданным. Фрейя уставилась на Лешека с красноречивым взглядом, на поверхности которого читался простой вопрос: зачем? Судя по хате, жил полурослик один-одинёшенек уже давно. Да и гостей, как могла предположить ворожея, у него вряд ли бывало много. В такую маленькую хатку пролезет только гном, ещё один полурослик иль человеческий карлик, но точно не эльф, которыми полнилась сия земля. Сказать по правде, Огневласая вообще слабо верила в то, что Лешек водил близкую дружбу с воинственными эльфами Холлентаура. Что мог быть с ними одной веры — вполне, а вот что приятельские отношения завёл с остроухими — как-то не очень. Хотя мало ли какие чудеса бывают на белом свете… Вернувшись к прерванному штопанью носка Фрейя дала понять, что ей нужно подумать. К удивлению, Лешек смолчал, обойдясь без острого словца и даже не обидевшись на молчание мастерицы. Природник терпеливо ждал, достав свою трубку и начав её раскуривать угольком из очага.
А Фрейя думала. Думала да кумекала, прикидывала и представляла. Останься она здесь — что изменится? Ну, до родного села не придётся в обход холлентаурских лесов пилить по морозу, рискуя отморозить почки и подхватить простуду. Новый год, наверное, встретит в приятной компании, а не одиноко сидя перед очагом, вспоминая терзающее душу прошлое. С другой стороны — вряд ли из Лешека выйдет такой уж хороший компаньон на праздник. Лекарка, лечившая в своей жизни ни один десяток стариков, была уверена — ворчливый полурослик ляжет спать ещё до полуночи.
Если же Фрейя откажется на сделанное предложение — то её ждёт только холод, усталость и одиночество. Казалось бы — выбор очевиден, но не так-то просто даже самой прожжённой жизнью женщине решиться остаться в доме пусть и пожилого, но всё ещё мужчины. Авось приставать начнёт, и что потом делать? Тряпкой отбиваться и босиком по лесу от нахала удирать?
— Ладно, — поднеся нить ко рту, Огневласая зубами её разорвала, как делали многие швеи. Дурная привычка, на самом деле, но приставучая. — Но спать я с тобой не буду. И приставать не смей! А то прокляну так, что после смерти вспоминать будешь с содроганием.
— Да упаси меня земля-матушка! — закашлялся природник, выплёвывая из лёгких только втянутый дым. — Хорошего же ты обо мне мнения, курочка.
— Какого уж есть. — Фрейя пожала плечами и не смогла сдержать улыбки от реакции Лешека. — И шо за курочка? Я тебе наседка, что ли?
— Ай, — полурослик отмахнулся, — была у меня как-то рыжая куря. Хорошая, яиц много несла.
— И что с ней сталось?
— Лиса, — он постучал трубкой о столешницу, — утащила.

Рейтинг поста: 0

12 (2020-02-22 20:00:30 отредактировано Freya the Firelight)

Огневласая ничего не ответила. Вместо этого подняла голову лицом к потолку и прислушалась — за ушком больше не шумело. Женщина пробормотала себе под нос — снег что ли пошёл? — и Лешек, бросив удивлённый взгляд на ворожею, поднялся с табурета и высунул голову наружу. Действительно шёл снег. Белые хлопья падали меж голых ветвей деревьев, касались земли и застывали белёсым налётом. Уже завтра он будет истоптан звериными следами, если, конечно, не превратится в настоящее снежное одеяло. В снежные дни Лешек и вовсе бы не выходил из хаты, ибо ходить по снегу ему было тяжко. Мешал и мелкий рост, да и ноги уже не те, что раньше. Бывало порой так, что дверь норы засыпало до самого верха. Тогда приходилось вылезать по нужде через верхний люк (сделанный как раз на такие случаи). Но опять же — тяжко давались Лешеку такие «лазанья», так что лучше бы снега вовсе не было.
Хлопнув дверью, полурослик вернётся обратно в хату, обуется, накинет телогрейку и куда-то уйдёт. Фрейя бросит ему вослед любопытствующий взгляд, но промолчит. Хочет гузло морозить — его дело. Хотя, по-хорошему, ему бы отлежаться в тепле со своей больной поясницей. Вернётся природник только когда уже стемнеет, таща за собой свежую солому, погруженную на самодельные саночки. Дремавшая в тот момент Фрейя встрепенётся и под бухтение Лешека поможет тому затащить солому внутрь, оказавшаяся будущей постелью для новой сожительницы. Бросив сверху несколько одеял и подушку, полурослик гордо выпятил грудь, ожидая похвалы за сооружённую им лежанку. Огневласая даже расщедрится на неё, хотя ой как хотелось подразнить мелкого ворчуна профилактики ради. А то наверняка живёт в своё удовольствие, позабыв, какого это — когда на словесную колкость может прилететь две.
Фрейя умоется подогретой водой, разденется до нижней рубахи и нырнёт под одеяло. Постель пахла морозом и свежестью, чуть кололась и шуршала. Прямо как в далёком детстве, когда батюшка таскал с улицы на чердак, где и спала Огневласая, свежее сено вместо убранного слежавшегося старого. В добрых воспоминаниях женщина погрузится в тяжёлый, глубокий сон, чтобы по утру быть разбуженной шебутным природником и припаханной к работе со вчерашней добычей Лешека: перебирать барбарис.
Так они и жили. Прошла неделя, за ней потянулась вторая. Фрейя готовила пищу, убиралась, помогала Лешеку с его здоровьем. По какой-то неведомой Огневласой щедрости он даже приобщил её к приготовлению своей настойки, показав различные виды оной. Полу-гномка с интересом слушала полурослика, внимая его словам, как детишки сказкам, и мотала на ус особенности приготовления горькой. Лешек вообще оказался словоохотен — коли начинал баять, так не заткнуть ничем. Чаще говорил, конечно, о том, как жил в лесу. Рассказывал что-то об охоте, о местных травах, как и на что меняется с эльфами. О последних, к слову, говорил вроде и много, но по факту — ничего существенного. Может, боялся лишнего сболтнуть, а может ещё по какой причине. Мало ли какие мыслишки таятся в его седой голове.
За десять дней до нового года убежище отшельника посетил гость. Молодой лицом эльф с мудрым, тяжёлым и полным усталости взглядом. В этот день Лешек вышел говорить с ним сам. Фрейя слышала, как полурослик прикрикивал на эльфа, не сдерживаясь в выражениях, и как остроухий спокойно, но требовательно отвечал. Затем Лешек позвал свою подругу и она, кутаясь в свою волчью шкуру, неуверенно вылезла из хаты. Под взглядом эльфийского сына женщина почувствовала себя маленькой, нашкодившей девчонкой, которой вот-вот вынесут наказание. Несколько минут они стояли на морозе: эльф, не сводя взора с полу-гномки; и полу-гномка, уставившаяся себе под ноги.
— Не думаешь же ты, что такая простофиля может беду на лес накликать? — не выдержал затянувшегося молчания Лешек, привлекая к себе внимания эльфа.
«Ты кого простофилей назвал, старый хрыч?!» — встрепенулась ворожея, но вовремя прикусила язык. Интуиция настойчиво велела ей сейчас помалкивать. Неизвестно, кем был этот эльф, и даже если они с Лешеком приходились друг другу старыми товарищами — то чего ж ругаются?
Эльф понимающе (как показалось Фрейе) покачал головой, развернулся и в молчании ушёл, оставляя за собой на снегу едва заметные следы. Огневласая выдохнула и обратилась к полурослику с прямым вопросом, мол, кто это был и чего хотел? Увы, Лешек отмахнулся. В итоге он ничего так и не расскажет о таинственном госте.

Рейтинг поста: 0