https://i.imgur.com/hzJbp1I.jpg


Действующие лица:
Алисс, Айлин
Внешний вид персонажей:
В постах.
Дата и время в эпизоде:
Начинаются события в Год Весёлой Вдовы, 13 Цитрина.
Погода в эпизоде и место действия:
Теплая весенняя погода с утра, облачность небольшая, ветер северный 7-8 м/с. Возможны изменения.
Тип эпизода:
Личный.
Краткое описание действий в эпизоде:
Проклятые леса, порой совершенно незаслуженно пользуются какой-то дурной славой, служат предметов досужих пересуд и самых нелепых баек что только могут распространяться в пивнушках окрестных деревень. Человеку привычно бежать и бояться всего что на него непохоже. Страшиться темноты, и шевелящихся теней. И слишком уж красивых дев... Возможно некоторая толика этих опасений и бывает правдива, и не каждому на самом деле хочется что бы им пообедали "с костями и гостями", но юный Алисс, конечно же не знает преград, чувства меры, и любого здравого смысла. Приключение ждет! И ни одна тайна затерянного в лесах домика не останется неразгаданной. Наверное.

https://b.radikal.ru/b28/1911/dd/6cce897283da.png

Рейтинг поста: 1

Мальчик
Алисс Гловер(тогда еще)
Человек(?)
13 лет

https://i.imgur.com/YKNU4Og.jpg



Теплый ветерок ласково касался его щек, ерошил непослушные волосы, радостный сон о чем-то казавшимся бесконечно далеким, но именно сейчас, в эту секунду наконец ставшее бесконечно близким заставлял его пухленькие губки и складываться в счастливую, и открытую улыбку. Теплое весеннее солнышко грело его уставшее от игр тельце, и лишь неугомонные небесные птички казалось не обращали на него никакого внимания, продолжая свои полные жизнерадостности песня, словно бы и не боялись совсем, спугнуть те дивные мгновенья покоя что так редки для столь юного и беззаботного существа. Наконец Алисс проснулся, и тут же ощутил страшное разочарование, обиду, то что было таким хорошим и добрым ушло от него, и не оставило ничего кроме быстро таящих под лучами жаркого солнца воспоминаний. Он чуть было не расплакался, так ему было горько от столь несправедливой и бесчестной утраты, но отвлекся на что-то, успокоился, и тут же забыл, увлеченный прекрасным, пробуждающимся ото сна лесом.

Сегодня мальчик с самого утра убежал под из дома, и отправился смотреть на сбросившие оковы льда веселые ручейки, первые пробивающиеся листочки, и прочие радости которые просто невозможно найти в сонной и занятной беспрерывными заботами, и трудами деревне. Не то что сложно бы было сбежать от тех, кто смотрит только под собственный нос, но все же Алисс весьма собой гордился. Он получил драгоценную свободу, и до самого полудня с величайшим наслаждением гулял в прохладной тени раскидистых дубов, во все еще влажных еловых рощах, среди свежей, только новорожденной зелени, еще не успевшей поблекнуть перед лицом неумолимого времени. Птицы пели ему, а тяжелые ветви словно бы сами расступались перед ним, с гордостью демонстрируя самые укромные и потаенные уголки окружающих деревеньку лесов.

Так длилось до самого обеда, когда он наконец не утомился и не присел передохнуть. Теперь же, все с таким же легким сердцем, и безмятежной душой, он решил поспешить домой, где уже наверняка дымился на столе сытный и свежий обед, дожидающийся лишь его. В животе неприятно заурчало, и мальчик чуть ускорил шаг. С тихой грустью провожали его деревья, и пружинила нога по мягкой траве. Возможно многие дети не преминули бы еще немножко побегать, и поискать в дуплах красивые яйца, или проверить, а не выросли ли на том дальнем кусте, какие-нибудь сладкие ягоды… Но у Алисса была некоторая свойственная черта, которая не позволяла ему поступить так. Некоторое странное упрямство. Решив вернуться домой, он направил на это все свои усилия, и уверенной припрыжкой преодолевал расстояния, лишь голове позволяя вертеться то в одну то в другую сторону, дабы постараться увидеть где-нибудь лося, кабана, или хотя бы зайчика. 
Единственной его проблемой было… то что он уже потерялся, и шел в совершенно неверном направлении. Впрочем, заметил он это далеко не сразу. Медленно скользил по небосводу пылающих солнечный диск, удлинялись тени, и совсем уж жалобно стал урчать живот.

“Мне просто надо идти. Дом воооооооон там! Нужно поторопиться!”

Светлая надежда на то что если идти прямо-прямо и никуда не сворачивать, то он обязательно выйдет куда нужно, не покидала его. Даже когда солнце склонилось к самой земле, и умолки птицы, его не оставляла надежда что пройти ему осталось еще чуть-чуть. Он вроде бы узнавал некоторые места, и все ждал, что вот-вот, еще немножко, и он выйдет к знакомым местам. Под последними лучами умирающей звезды Алисс утолил жажду у холодного ключа, и пошел дальше. О том, что он на самом деле потерялся, и совершенно не знает, как и что ему делать, ему все еще не хотелось думать.

Тонкая и хрупкая тень медленно и неуклюже пробиралась через темную чащу, в неживом свете безразличного ночного светила. Шел третий день его блужданий. Точнее ночь… Мрачные громады деревьев низко склонялись над ним пытаясь ухватить его за шкирку. Тоненькая рубашка и штаны совсем не защищали от почти зимнего ночного воздуха, но… Алисс был рад своему стуку зубов, хоть немного заглушавшему страшные шорохи, из проплывающих мимо кустов. Кто знал, что там могло таиться… Обхватив себя руками он медленно и уже почти не осознавая происходящая продолжал брести, не разбирая дороги, через самую чащу, иногда натыкаясь на что-то, падая, рвя из того износившуюся одежду. Все тело покрывали царапины и ссадины, а во что превратилась ноги под сапогами он и знать не хотел, только понимал, что они очень болят… Но это уже была отдаленная, глухая боль, с которой он почти смирился. Куда сложнее было перебить муки пустого желудка, притягивающие к себе все еще оставшиеся у него мысли.

Он не мог найти дороги домой. Не было сил куда-то идти. Бесполезно. Почему он продолжал шагать? Он так устал. Не проще ли было просто сесть и подождать, пока холодный ветер подхватит унесет с собой то что от него еще осталось. Почему он не принял неизбежное? Споткнувшись об притаишься во тьме корень он в очередной раз упал, скатившись в какую-то поросшую густым кустарником яму, выбрался, безразлично посмотрел, как на черную от грязи ладонь струиться красная липка жижа с распоротой кисти. Пошел дальше.

Третий день лишений окончательно измотал ребенка, и никаких шансов, на самом деле у него уже давно не было. Все это время он лишь удалялся в самую гущу леса, все дальше от тех мест где его искали перепуганные родители и участливые соседи. Конечно они… смиряться. Детей много, и то что не все из них доживают до взрослой жизни, такая же норма, как и все остальное. Стоит ли переживать о том, кто настолько глуп и непослушен?

В общем эта история, наверное, так и закончилась на этой ноте небольшого фатализма. Но Алисс ведь заблудился не совсем в простом лесу.

Мыслей в голове совсем не осталось, просто тугая, пожирающая все усталость. Но он все еще шел.

Сначала это было просто нечто странное, непривычное, но уже не способное привлечь его внимание. Но постепенно оно разрасталось, увеличивалось и настойчиво звало его к себе…

“Свет… Это свет…”

Сквозь неохотно расступающееся клубы жмущегося к земле сизого тумана, настойчиво пробивались к нему лучики света. Человеческого света. Живого. Теплого. Настоящего. Издав сдавленный хрип, он повернулся туда, последние силы вкладывая в кривые и несуразные шажки. Вдали сквозь туман тускло проступали очертания одинокого домика в самой чащобе… В окнах горел свет. Неуклюже ковыляя он почти добрался до него, но уже не мог ни хрипеть, умоляя помочь, ни даже постучать в дверь.

https://b.radikal.ru/b28/1911/dd/6cce897283da.png

Рейтинг поста: 1

3 (2020-04-08 11:59:33 отредактировано Leen)

Тисовая ведьма
Айлин
Дриада
Несколько сотен лет

https://i.imgur.com/j1xynJ7.png



И если это сон, так пусть же продолжается он...

Здесь, в этой реальности, Айлин жила многие и многие столетия. В глубине леса раскинулся ягодный тис, и сколь же стар он был, столь и прекрасен по сей день. Словно время над ним было не властно. То же касалось и его души, дриады.
В юности она была тисовой дриадой и жила среди эльфов, однако ни одному поколению людей не суждено жить мирно и без войн. Эльфы снялись с места и ушли в другие леса, тисовая дриада же осталась верна своему древу и лесу, который был в её владениях. Деревья, животные, лесные духи помогли устроить одиноко стоящее в чащобе жилище. Казалось, что ничего отныне не сможет потревожить её здесь. Однако...
Люди поселились слишком близко. Не смотря на большие расстояния между деревней и её чащобой, люди всё равно умудрялись забредать так далеко в отчаянии и в поисках спасения, что находили её жилище. Так по деревням прошёл слух о травнице, целительнице, до которой добраться - что спуститься в ад и обратно. Но людишки всё равно шли. Упрямцы. А ещё злодеи, трусы, нечестивцы и ублюдки, почему-то угодные богам. Как бы тяжело им не было идти, искать, они всё равно, словно слизь, проникали в потаенные участки леса, находили путь из лап леших, которые неделями заставляли их плутать, пробирались к ней и молили о помощи. Или не за помощью шли, а намеренно извести "нечисть", надругаться, уничтожить... В конечном итоге дриада всегда получала лишь одно - злобу, ненависть, проклятия. Лес впитывал в себя весь негатив и оттого гиб. И даже не смотря на то, что она защищала лес как могла, словно сорняки вырывала и избавлялась от каждого прохожего, они... всё равно лезли. Словно для них не было преград, которые она возводила год за годом, десятилетием и десятилетием. Благо, сколь живучи были люди, столь же и глупы - не знали, кто такие дриады, как их убить, что с ними делать. Поэтому все их попытки были тщетными.
Но, как и эльфы, время людей прошло. Деревеньки вокруг леса тисовой дриады (отныне - тисовой ведьмы) погубили то войны, то поветрия, то мор. Опустели земли, разграбили орки дома, сровняли места заселения с землей. Снова пришли тишина и спокойствие. Ненадолго.
Вскоре люди пришли вновь, более умные, более образованнее. Строили не деревни, а города, но и жили не только темнотой в головах; брали себе в жён и мужья нелюдей, обучались друг у друга, и... снова воевали. С себе подобными. Однако дриада устала от людской жестокости, потому забилась глубоко в лес, а каждого случайно забредшего далеко дурака - изводила. Ибо на каждой взрослой особи лежат отпечатки греха, жестокости, злобы. Не жалела никого. Почти...

На ужин был пирог с гусиной печенью. Редко когда такое случалось, есть мясо на ужин. Дриада не трогала обителей леса, и только собирала плоды, ягоды, грибы, изредка ловила рыбу. Иногда животные, чувствуя свою смерть, приходили к тисовой ведьме, но она редко питалась их мясом. Да, они умирали у неё на руках, но чаще всего они были больны или стары. Есть такое было дико.
Иногда деревья показывали хозяйке мыслеобразы растерзанных оленей, зайцев, диких уток. Иногда волки, или лисы, охотятся, а иногда - играются со своей добычей и убивают. Зайчата обычно пристраиваются к другим матерям, если те их принимают, яйца дриада забирает себе, дичь покрупнее обычно уже вся обглодана и их просто приходится хоронить.
Сейчас вот на стаю диких уток напали лисы, и одна тушка оказалась не тронута. Что ж, вот и запас мяса на какое-то время. Спасибо, Мать-Природа.
Пирог был уже почти готов, когда лес потянулся к ней с мыслеобразами. Очередной ребёнок затерялся в лесу. Но чтобы так далеко... не каждый взрослый выдержит. Дриада прикрыла глаза, отгоняя от себя наваждение. Ей без разницы, он вскоре все равно умрет. А так ходи его, ищи... спасай. Нет, тут пирог стынет.
Через полчаса очередной мыслеобраз. Он подобрался слишком близко к дому. И идёт на свет. Лин вздохнула. Ребёнок ещё совсем. Что ж... возможно, он даже не запомнит это время. Дать набраться сил, накормить-напоить, а потом, едва оклемается - прочь из леса тайными тропами, с помощью духов, да чтобы стёрли с памяти его эти дороги. Не убивать же его, того, кто ещё не был запятнан мирской грязью.
Женщина, внешность которой застыла во времени, открыла дверь вовнутрь. Ребёнок, словно подгадав момент, обессиленно рухнул в дверной проём, Айлин только и успела, что подхватить его у самой земли. Тёмно-карие, почти чёрные глаза впились ему в душу за мгновение до обморока.
Моложавое лицо затронула печальная улыбка. С лёгкостью подхватив мальчишку, дриада отнесла его в затопленную баню. Сейчас отмоет, нанесёт мази и повязки, вольёт немного оставшегося бульона в глотку мальчишке. Захочет жить - даже сквозь сон проглотит и насытиться до утра, не захочет - помрёт от удушья. Хотя, что тут говорить, люди такие живучие...


Фай
сокровища
сновидение
испытание
катакомбы
бесстрашие

https://i.imgur.com/m8wMBuK.gif

С этим миром, где смеялась я и где ты была,
С этими мечтами детскими, что я предала,
С твоим голосом, с теплом и улыбками, с любовью, с тобой


Прощаюсь я. (с)

Рейтинг поста: 1

Мальчик
Алисс Гловер(тогда еще)
Человек(?)
13 лет

https://i.imgur.com/YKNU4Og.jpg



Лес простирался бесконечно далеко от их деревни, и, наверное, существовал всегда. Вечный и столь безразличный к суетным и ничтожно мимолетным копошениям крохотных живых существ что вступали под его необъятный полог. Сколько он видел их одинаковых и лишенных смысла? Разве человек различает муравьев, и хоть как-то отличает их друг от друга, мелких и противных, жалко снующих у него под ногами? Только совсем невежественному и глупому ребенку может показаться что Лес существует для его нехитрых развлечений. И теперь, когда силы оставили его, он впервые почувствовал это… Это сложно было бы назвать любопытством, лишь самой бледной его тенью, в которой было куда больше брезгливости и холодной отстраненности чем собственно интереса… Так смотрят на мелкую и отвратительную букашку прикидывая стоит ли она тех усилий что потребуются для того что бы просто чуть шевельнуть пальцами, и раздавить ее… Лес смотрел на него, и ждал его неминуемой гибели, на самом пороге надежды.

“Я ведь просто… хочу домой… Пожалуйста, помоги мне, пожалуйста…”

Он был слишком слаб что бы сказать это. И дальнейшее… все было словно в тумане, неумолимо тающем в потоке времени и каждодневных забот. Однако он навсегда запомнил одно… То как свет, то теплый и домашний, нежно ласкающий его измученную душу, такой недостижимый и недоступный для него, слишком уставшего для того что бы просто сделать последний шаг, стал еще ярче, медленно открылась входная дверь, свет стал ярче, обволакивая его и маня… И вот он уже не в силах стоять падает, но подхватывают его чьи-то руки, теплые и заботливые…

Сложно сказать почему достаточно обыденные и рутинные вещи начинаются восприниматься иначе чем они происходят на самом деле… И даже пережитые чувства, в потоке времени начинают казаться чем-то иным, совсем не тем чем были изначально.

Она была как солнца свет, теплой, заботливой и нежной к нему маленькому и потерянному в этом огромном и страшном мире, то самое солнышко что грело его на той весенней лужайке. Он тянул свои ручки к ней, и она отвечала ему. Вкусная, казавшаяся после дней лишений и голода неземной пища, горячая, смывающая усталость в побитом теле вода, теплая пуховая постель… В этом полном света и тепла домике, ее домике все его тревоги растаяли словно бы их и не было. Все это он принимал просто как данность, как чудо, словно бы попал в сказку, и ничего плохого и злого никогда с ним больше не случиться.

И это лицо… Спокойное и безупречное в своей простой и честной красоте женщины, которая даже не пытается кому-то нравиться, а есть такая какая она есть. Каждый миг он не отрывал от него свой взгляд, находя в этих глазах утешение и надежду после беспросветного мрака, в котором он побывал. Быть может он в самом деле никогда не знал настоящей ласки, слишком много детей и слишком много забот у простых крестьян…

Он не помнит говорил ли он ей о чем-то. Наверное, говорил. О том, как потерялся, он том где живет, и о том какая у него большая и умная собачка, а Френсис кидал в него тем воскресеньем камнями… а еще о том, как соседская кошка родила вчера котят! В конце концов силы покинуло его, и он забылся наконец сном беззаботным и полным красочных картин. Столько дней в лесу, в плену страхов и нужды, конечно же он не мог не уснуть, даже пребывая в таком шоке. Тем более кровать была мягкой и теплой.

С утра проснувшись он было вновь испугался, вспомнил глубины собственного отчаянья, осматривая незнакомые ему стены и их незатейливое убранство, не понимая где он оказался и что ему теперь делать. Но пришла она, и на его губах зацвела счастливая и беспечная детская улыбка. Все так же молча она накормила его, и повела куда-то. Он не спрашивал куда, просто переставлял свои маленькие ножки быстро-быстро, чтобы поспевать за ней. Разве он мог не доверять ее заботе? Этот путь он не запомнил, только то как вновь увидел то что уже не чаял, знакомые соломенные крыши, и жиденькие ограды их небольшого селенья. Где-то залаяли псы, он обернулся что бы схватить ее за ручку, позвать с собой, напоить чаем и показать свои игрушки…

- Здесь я живу! Пойдем со мной!!! - Но никого уже не было за его спиной. И так и стоял он долго и одиноко, разрываемый между радостью того что спасся, и грустью о том, что так и не узнал ее имя…

“Почему… Почему ты ушла?”

Впрочем, всему свое время.

https://b.radikal.ru/b28/1911/dd/6cce897283da.png

Рейтинг поста: 1